- Ты же писатель, политикой, кажется, бросил заниматься?

 - А я, как Рассел Курк, - пожизненный инспектор. Не переделаешь.

 - Я думаю, Самадину вся эта возня была бы не интересна.

 - Хм, от работы его теории зависят жизни людей. Или я чего-то не понимаю? Самадин сказал, что ты важна, что от тебя зависит будущее.

 - Я собираюсь уйти из этого будущего и с радостью больше не появляться здесь. Мне осточертели эти проволочки, возня за спиной, трусость и интриги. Серпентарий какой-то, а не научное сообщество. Те, кто это устраивает жизнями не рискуют.

 - Не горячись, на тебя не похоже.

 - Я не буду дожидаться, пока меня попросят уйти. Я просто уйду. Туда, куда мне хочется.

 - Правда? Но ты из тех, кто уходит громко хлопнув дверью. Так размахнись по сильнее напоследок. Пожалуйста. Ты бы хотела, чтобы под шумок похоронили то, над чем всю жизнь работал Самадин?

 - У него полно учеников, кто-нибудь все это возглавит.

 - Я не о видениях. Я о механизме переброски.

 - Ты-то откуда об этом знаешь?

 - Эл... Я помню Самадина, когда он был безвестным чудаком, который всем показывал свои временные пропорции.

 "А я его помню...", - Эл остановила свою мысль.

 Бишу посмотрел на задумавшуюся Эл. Ему самому стало бы легче, если он мог ее сейчас обнять и увидеть, как она плачет. Слава небу, он хотя бы не увидел тот леденящий взгляд капитана Нейбо, как тьма пещер его любимых гор. Наверное, климат и обстановка вокруг не позволяют ему увидеть в ее взгляде эту чертовщину. Эл нынешняя, шла рядом, погруженная в свои мысли, не смотревшая под ноги, но ступавшая четко и твердо. Весь этот промежуток времени между отчаянием и решимостью она была недосягаемо далеко.

 И где-то в этом самом промежутке с берега на них вышел Дмитрий. Бишу плохо помнил парня, но не мог не заметить седину в волосах и надлом, характерный для человека пережившего трагедию. Он покосился на Эл и подумал, что сединой его не удивишь. Он поймал на себе благодарный взгляд молодого человека. За что именно он благодарил его, Бишу мог только предполагать. Имея большее право на выражение чувств, чем Бишу, Дмитрий обнял Эл за плечи и пошел рядом, примеряясь к ее шагу. На них выскочила Ника.

 - Сколько их там? - спросила у нее Эл.

 - Человек сорок. И Рассел сказал, что кто-то еще на подлете. Дубов здесь, только что высадился.

 - Ошиблась Лайза, - заметила Эл.

Глава 9

 1998 год. Пригород Москвы.

 Была вторая половина дня среды. В этой части поселка все домики сплошь были раскуплены дачниками. К середине осени все пустело, по хорошей дороге сюда добирались на пикники по выходным. В середине недели жителей было немного.

 Алик стоял на крыльце, вдыхая осенний воздух, успокаивая свое снова возникшее тревожное чувство. Когда на дороге послышался звук двигателя, он не сомневался, что гости будут у него. Сквозь почти облетевшую листву кустарника у забора он увидел, что неновая иномарка серо-зеленого цвета подкатила к воротам, но не повернула на въезд. Он не видел, кто в салоне из-за тонированных боковых стекол. Сердце екнуло, он с надеждой закусил губу. С водительского места поднялась она. Эл прошлась до калитки и сразу нашла рычажок. Скрипнули петли. Алик пошел ей на встречу, вниз по ступенькам.

 Он схватил ее в охапку и прижал к себе. По ответному объятию понял, что скучал не только он. Слов не требовалось. Замереть вот так и протянуть подольше эти мгновения.

 К ощущению счастья примешались и боль, и комок в горле. И его тревога только усилилась. Что-то случилось. Но сейчас, он не хотел ничего знать. Отпустить ее требовало волевого усилия.

 - Ты не одна. Кто в машине?

 - Сам посмотри.

 Алик бросил неуверенный взгляд в сторону машины.