Как только имя жертвы стало известно, информация о ней сама полилась рекой и, как это обычно бывает, оказалась достаточно грустной. Франклин Оденкирк был женат и имел троих маленьких ребятишек. В тот вечер он прилетел из Нью-Йорка, где находился на переговорах в Институте Рокфеллера. Самолет приземлился точно по расписанию, ровно в десять часов. Что случилось после этого, пока что оставалось тайной.

Весь четверг и всю пятницу я упорно трудился над расследованием этого убийства. Я ездил в библиотеку Конгресса, затем посетил ее новый филиал на Индепенденс-авеню. Мне пришлось переговорить с дюжиной коллег Франклина.

Все они оказались довольно вежливыми людьми, охотно идущими на сотрудничество, и каждый искренне хотел мне чем-нибудь помочь. Они повторяли, в принципе, одно и то же. Хотя Оденкирк иногда казался надменным, в общем на работе его любили и уважали. Он никогда не употреблял наркотики, пил мало, азартными играми не увлекался. Всегда оставался верным своей супруге. На работе не ввязывался ни в какие скандалы и ссоры.

В последнее время он занимался проблемой государственных пособий и много времени проводил в читальных залах. Никакого явного повода для убийства этого человека я найти не мог, чего больше всего и боялся. Это убийство как две капли воды походило на все остальные, названные «Джейн Доу». Оставалось признать только то, что в районе действовал серийный убийца. Но Питтман, разумеется, об этом и слышать не хотел. Для него не существовало никакого убийцы безымянных женщин. Почему? Да все просто. Ему очень не хотелось перебрасывать несколько десятков детективов в юго-восточный район и начинать обширное расследование, взяв за основу только мои инстинкты и интуицию. Я сам слышал, как Питтман сказал шутки ради, что юго-восток вообще не относится к его городу.

Прежде чем уйти из библиотеки, я еще раз осмотрел читальный зал, где трудился Оденкирк.

Присев за один из свободных столов, я сложил ладони «домиком» над головой. По периметру зала светились красочные витражи, изображавшие печати сорока восьми штатов. В атмосферу читального зала гармонично вписывались бронзовые статуи Микеланджело, Платона, Шекспира, Гомера и других гениев. Я почти видел, как за соседним столом сидит Оденкирк и над чем-то трудится. И от этого мне даже стало нехорошо. Зачем кому-то понадобилось убивать его? Неужели снова Ласка?

Смерть Франклина стала настоящим потрясением для всех, кто работал с ним рука об руку, а две сотрудницы даже упали в обморок, когда разговаривали со мной об убийстве.

Мне не слишком хотелось видеться с миссис Оденкирк и задавать ей вопросы, но все же ближе к вечеру пятницы пришлось съездить в дом, где раньше жил Франклин. В квартире, кроме Крис Оденкирк, оказались ее мать и родители жертвы, которые срочно прилетели в Вашингтон из округа Вестчестер в штате Нью-Йорк. Ничего нового они добавить не сумели. Никто из них не мог припомнить человека, который бы желал Франклину зла. Тот был любящим отцом, заботливым мужем, внимательным сыном и зятем.

В доме убитого я уточнил, что когда Франклин уходил из дома, на нем был зеленый в полоску льняной костюм. Деловая встреча в Нью-Йорке прошла благополучно, хотя и продлилась дольше запланированного времени, поэтому он чуть не опоздал на самолет. Из аэропорта в Вашингтоне он, как правило, всегда добирался домой на такси. Скорее всего, он поступил так и на этот раз, тем более, что в тот день многие рейсы прибывали с опозданием.

Еще до того, как отправиться в дом Оденкирка, я велел двум детективам заняться аэропортом. Они беседовали с персоналом, показывали фотографии убитого, говорили с продавцами местных магазинов, носильщиками, диспетчерами такси и некоторыми водителями.

Около шести вечера я отправился в лабораторию, чтобы узнать результаты вскрытия. Оно заняло более двух с половиной часов. Все внутренности Фрэнка Оденкирка были тщательным образом изучены, и даже был выскоблен мозг из черепа.