Тогда я позвонил Кристине и спустил пар. Затем, пользуясь моментом, набрался храбрости и спросил ее, не может ли она позволить себе взять удлиненные выходные, начиная, например, с вечера четверга. Кристина ответила, что пока такое еще возможно. Тогда я заполнил бланк заявления на короткий отпуск за свой счет и оставил бумагу на столе Кука. Вот этого-то не могли от меня ожидать ни шеф, ни его верный слуга. Но я уже твердо решил, что лучшим выходом пока что будет хороший отдых где-нибудь вдали от столицы. Там я приведу в порядок нервную систему и неспеша продумаю дальнейший план действий.

Уже выходя из здания, я заметил одного детектива, который пытался догнать меня.

– Они собрались в баре «У Харта», – доверительно доложил он. – Сэмпсон просил передать, что они для тебя придерживают местечко.

«У Харта» – довольно милое и древнее питейное заведение, расположенное на Милл-стрит. Это, конечно, не бар исключительно для полицейских, но именно поэтому мы и любим бывать там. Часы показывали всего одиннадцать утра, но посетителей набилось предостаточно. Здесь, как всегда, царила веселая дружеская обстановка.

– А вот и он! – громко объявил Джером Терман, помахивая наполовину пустой пивной кружкой, как бы приглашая меня присоединиться, как только я показался в баре. Здесь же находилось и с полдюжины других детективов. Слухи о временном отстранении моих приятелей очень быстро распространились по всему участку.

За столиками, где расположились мои друзья, веселье шло полным ходом.

– А мы решили устроить мальчишник! – неожиданно объявил Сэмпсон и загадочно ухмыльнулся. – Да все мы уже про тебя знаем, Шоколадка! Конечно, не без помощи Бабули Наны. Ну, ты бы сейчас видел свое лицо, а, ребята?!

В течение следующих полутора часов в бар прибывали все новые полицейские. К полудню здесь уже не оставалось свободных мест, а в это время начали приходить на обед и постоянные посетители забегаловки. Владелец заведения, Майк Харт, ликовал. В общем, я даже и не собирался устраивать мальчишник, но когда так неожиданно очутился в центре празднования, не стал возражать. Многие мужчины привыкли сдерживать свои чувства, но только не во время холостяцкой пирушки. Особенно если учесть, что ее затеяли самые близкие мои друзья.

Все получилось великолепно. Очень скоро мы позабыли о неприятностях в участке и уже не вспоминали о временном отстранении от работы лучших сотрудников. Меня поздравляли и расплющивали в объятиях столько раз, что я замучился считать, а кто-то даже умудрился чмокнуть в щеку. Вслед за Сэмпсоном друзья начали называть меня Шоколадкой. Часто, даже слишком часто в наших разговорах слышалось слово «любовь». В честь меня произносились бесконечные тосты, и все развеселились до такой степени, что стали сентиментальничать. Наверное, это произошло из-за чрезмерного количества выпитого.

Часа в четыре мы с Сэмпсоном, поддерживая друг друга, вышли из темноты бара на ослепительно светлую Вторую улицу. Майк Харт помог нам вызвать машину.

На какое-то мгновение на ум мне пришло фиолетово-синее такси, поисками которого мы занимались, но этот образ сразу же растаял в свете дня.

– Шоколадка, – доверительно прошептал Сэмпсон, когда мы с трудом забирались в машину, – я люблю тебя больше жизни. Люблю тебя, твоих детей, Нану и твою будущую жену – прекрасную Кристину. Отвезите нас домой, – обратился он к водителю и поспешил добавить. – Алекс женится.

– А это самый хороший человек, – пояснил я, указывая на Джона и шофер добродушно улыбнулся.

– Да, – уверенно согласился Сэмпсон. – Именно так.

Пока он ждал, когда на связь выйдут все участники игры, ему вдруг пришла на память его безумная гонка по Вашингтону.