Мы с Джоном отплыли от берега ярдов на сто и теперь спокойно покачивались на почти ровной морской поверхности. Небо над нами казалось иссиня-черным, и в нем алмазной россыпью сверкали звезды. Я видел изогнутую линию пляжа, тянущуюся на несколько миль в обе стороны. Под легким бризом трепетали листья пальм и казуарин.

Я покачивался на едва заметных волнах и ощущал себя опустошенным. Открыты были у меня глаза или закрыты, я постоянно видел перед собой образ Кристины. Мне никак не верилось, что ее больше нет рядом. Я думал о несправедливости жизни и чувствовал, как к глазам подступают слезы.

– Хочешь поговорить о расследовании и о том, что я думаю по этому поводу? Или о том, что мне удалось сегодня разузнать? Или оставим дела на завтра, а сейчас просто полежим на воде? – засыпал меня вопросами Сэмпсон, раскинувшийся на спине рядом со мной. – Так что же? Поболтаем или лучше помолчим?

– Давай побеседуем. Я не могу больше ни о чем думать, кроме как о Кристине. Да и соображаю сейчас плоховато. Ты говори, а я послушаю. Похоже, тебя что-то встревожило, верно?

– Да так, одна мелочь. Хотя она может оказаться весьма существенной.

Я не стал ничего отвечать. Пусть рассказывает сам, если считает важным.

– Меня озадачила статья в газете, – начал Сэмпсон и тут же замолчал. Прошло некоторое время, прежде чем он продолжил. – Басби уверяет меня, что не проронил ни слова в тот первый день, ни единой живой душе, и клянется в этом. Ты тоже не распространялся о своем несчастье. А в утренней газете статья была уже напечатана.

– Это же маленький островок, Джон. Я уже говорил тебе об этом, да ты и воочию мог убедиться в правоте моих слов.

Но Сэмпсон не отступал, и тогда я тоже задумался над тем, не слишком ли странное это совпадение.

– Послушай же, Алекс. О случившемся знали только ты, Патрик Басби и тот, кто похитил Кристину. Он-то и позвонил в газету. Похититель сам рассказал о себе. Я уже беседовал с той девушкой, которая приняла телефонный звонок. Вчера она упорно молчала, но сегодня ближе к вечеру все же разговорилась. Она подумала, что звонит какой-то озабоченный горожанин. Мне кажется, что кто-то решил серьезно заняться тобой, Алекс. И поэтому задумал некую сумасшедшую игру.

Она сейчас у нас.

Игра? Что еще за игра? И кто в ней партнеры или соперники? Может быть, один из них – Ласка? Неужели возможно и то, что он находится где-то здесь, на острове?

Игра? Нет, это совсем не игра. Это тяжелое потрясение и самый настоящий ужас наяву. Это кошмар, который не сравнить ни с какими событиями в моей нелегкой жизни. Кто же мог так жестоко поступить с Кристиной? И зачем ему это понадобилось? Кто такой этот Ласка?

Каждый раз, когда я закрывал глаза, пробуя заснуть, передо мной возникала Кристина. Она шла по саду с цветами, вплетенными в волосы, выходила на дорогу в Гамильтон и прощально махала мне рукой.

Всю ночь мне чудился голос Кристины, а вскоре наступило утро. Чувство вины по отношению к возлюбленной, терзавшее меня все время, теперь удвоилось или даже утроилось.

Мы с Сэмпсоном продолжали прочесывать улицы, расспрашивая о случившемся всех попадавшихся нам людей. Однако с кем бы мы ни говорили, все склонялись к тому, что Кристина не могла вот так просто исчезнуть на острове. При этом никто – ни продавцы в магазинах, ни таксисты или водители автобусов – никто не мог вспомнить ее. Отсюда напрашивался вывод, что в тот день она так и не доехала до города.

Никто не мог припомнить ее въезжающей в город на мопеде, так что выходило, что она исчезла почти сразу же, как только отправилась в путь.