— Никто в здравом уме не решит «надавить» на кого-то, находящегося напрямую на службе у Трона. Даже с нами, комиссарами, такое случается крайне редко… — Ворошилов оскалился. — … и заканчивается не в пользу столь дерзких индивидуумов.

— Тогда я в принципе не вижу проблемы. — Развожу руками. — Император — человек дальновидный, и не будет делать ставку на нечто бесполезное. А его покровительство обезопасит меня от «дерзких индивидуумов». Все счастливы, плюс я получаю реальную возможность практически с самого начала вычленить своих недругов из общей массы…

Обер-комиссар чуть приподнял брови, не став полностью скрывать удивление. Но именно им от него повеяло, как, впрочем, и пониманием. Вряд ли он резко осознал все детали моего замысла, но основу, саму суть, точно уловил. Был ли я этим недоволен? Ничуть. Ворошилов, по моему мнению, — эмпата и телепата, между прочим, — отчаянно стремился не лезть во всё, что хотя бы отдалённо напоминает интриги, а единственным человеком, мнение которого ему было небезразлично, являлся Император. И если уж тот, узнав от обер-комиссара о моём желании пополнить список недругов разномастными дворянскими фамилиями скажет своё веское «стоп»…

Я не особо расстроюсь и поступлю, как велят. Потому что репутации у меня никакой нет, мои мотивы и ценности под вопросом, а вот силу уже можно оценить. Нет, конечно, вряд ли кто-то полностью осознаёт масштабы бедствия, но тут полностью и не надо. Радислав Владимирович не красоты ради сказал, что я могу академию заморозить в чёртовой матери. Он понимал это, и я уверен, что Троекуров, Ворошилов, Белёвская или Синицын сильно его глупее. Мало ли нюансов, по которым можно определить пиковую силу псиона? Вот-вот.

— Не думаю, что кто-то решится тебе подгадить просто потому, что у тебя большие перспективы.

— А потому, что при моём непоредственном участии своих мест лишилось четыре десятка преподавателей из числа дворянства, и попало под удар неизвестно, сколько студентов? — Ворошилов вздохнул, но не сказал ничего против этих моих слов. — Я изначально был готов к пакостям «студенческого» уровня, но события слишком быстро набрали в масштабе и весе.

— Хотел скрыть свои реальные возможности? — Мужчина прищурился. По-доброму, конечно же.

— Не то, чтобы скрыть, но по крайней мере не размахивать ими как красным флагом перед окружающими. Может, я и наивен в этом вопросе, но мне казалось, что преподавательский состав академии не станет себя дискредитировать откровенным сливом информации на сторону.

— Ты переоцениваешь моральные качества людей, Геслер. Да, совсем уж «на сторону» никто ничего сливать бы не стал, но семьи тех, кому стало бы известно о твоём секрете, обо всём узнали бы практически моментально. Впрочем, сейчас идёт похожий процесс. Только масштабнее, как ты и сказал. — Обер-комиссар с тоской посмотрел на сигару, срезал кончик и потянулся за коробочкой-портсигаром. — Рано или поздно всё устаканится, ты начнёшь появляться на людях — и вот тогда поднимет головы несчётное число желающих завести или углубить знакомство. И ты это сам отлично понимаешь, судя по всему.

— Это неизбежное зло, с которым я готов на время смириться и, так скажем, перетерпеть его.