Но это мелочи: всё-таки мне действительно было, о чём спросить во имя удовлетворения своего любопытства.

— Если это не тайна за семью печатями, и вопрос не прозвучит слишком бестактно… Как вы стали комиссаром в свои… — Я сделал вид, что задумался, окинув девушку взглядом. — … семнадцать?

— Наглый льстец! — Рассмеялась девушка, на лице, в глазах и эмоциях которой, тем не менее, начал преобладать позитив. Даже слишком насыщенный, я бы сказал, позитив. — Уж не в комиссары ли ты метишь, а, Артур?

— Сделали такой вывод по одному-единственному вопросу?

— У меня в принципе редко об этом спрашивали. Буквально… два раза? — Госпожа комиссар подпëрла грудь сложенными руками, проигнорировав мой не требующий ответа вопрос. — Нет, теперь — три. И это ни разу не секрет. От кандидатов в комиссары требуется только из себя что-то представлять, и быть готовыми посвятить свою службу Трону.

Я вскинул бровь.

— Мы все и так уже служим Трону, разве нет?..

— Можно служить так, как служит, например, учитель, работник на производстве или офицер, а можно — так, как служат комиссары. Все мы присягаем Трону, так или иначе. Но только комиссары, обер-комиссары, тайные советники и… некоторые другие посвящают себя служению, можно сказать. — Я внимательно слушал, ибо сказанное девушкой пока только подтверждало имеющиеся в моей голове предположения. — Мы отрекаемся от собственных фамилий и лишаемся всего имеющегося на тот момент имущества, как бы обрывая связи с прошлым. Формально я всё ещё Белёвская, и с родственниками общаюсь, но дальше простого общения заходить нельзя. Я не помогаю им, они не помогают мне. И всё, что у меня есть сейчас, или заработано мной самой, или даровано Троном. Но в этом есть и плюсы!..

Поняв, что сказанное прозвучало скорее в негативных тонах, девушка попыталась исправиться, но я поднял руку в останавливающем жесте.

— Я не вижу в этом ничего совсем уж плохого, так что вам не надо срочно пытаться «подсластить пилюлю». — Госпожа комиссар смутилась того, не знаю чего. И опять опасение. То ли я перенапрягся и ошибаюсь, то ли она надумала себе невесть чего. Или просто думает о чём-то постороннем, её пугающем? — С моим потенциалом практически невозможно будет остаться самостоятельной силой, так что я с самого начала, когда начал осознавать всю глубину своих возможностей, стал рассматривать этот вариант. И я так же понимаю, что сходу примерить фуражку у меня не выйдет.

Открывшая было рот девушка вновь его закрыла: я предвосхитил готовые сорваться с её языка слова, попутно проверив, так скажем, свои способности к прогнозированию дальнейшего развития диалога на основе телепатии и того, что можно было просто увидеть и услышать.

— Тем более, именно Его Императорское Величество я считаю единственным человеком, достойным моей верности. — Хотя бы потому, что выше уже некуда. Был бы какой-нибудь Бог-Император — и я бы выбрал его, но у нас не мрачная тьма далёкого будущего, в котором есть только война. Так, самая обычная серая реальность.

И это очень даже замечательно!

— А ты, я смотрю, на мелочи не размениваешься. — Слегка удивлённо хмыкнула Белёвская. — Мы всё печёмся о том, чтобы ты не задирал нос, а оно вон как…

— Я не задираю нос, а всего лишь разумно сопоставляю свои желания с возможностями. Присягать на верность какому-нибудь дворянскому роду, входить в него? Мне это не нужно. Дворцы, автомобили и золотые часы с куртизанками меня совершенно не интересуют. Влияние и власть? Туда же: для счастливой жизни мне хватит и себя самого. Ну и близких людей, с недавних пор. — Исправился я, с некоторым удивлением для самого себя осознавая, что к той же Ксении я действительно привязался.