Я избавился от «телекинетического скафандра» сразу же, стоило только вырваться из цепких объятий толпы и какой-то девицы, попытавшейся удержать меня путём хватания за запястье. Студенты, — да и кое-кто из сотрудников мне встречался, — бесновались и отрывались, наслаждаясь праздником так, словно он был последним в их жизнях. Пахло алкоголем, табаком и веществами, которые я опознал сугубо по отвращению, возникшему откуда-то из подсознания при малейших втянутых носом нотках этой дряни. Дурманить разум — табу для каждого разумного человека, а уж для псиона, который в сотни раз опаснее для окружающих и даже самого себя, это должно быть непреложным законом.

И тем не менее, правила академии алкоголь не запрещали, а за остальным, вероятно, не особо-то и следили, спуская отпрыскам аристократии с рук некоторые вольности. Зато на службе, гражданской или нет, ограничения были весьма строгими. Обычному псиону дозволялось прикасаться к алкоголю только по праздникам и выходным дням, плюс частота регламентировалась особым сводом правил. Телепатам употреблять алкоголь в принципе запрещалось, так как они не только себя могли угробить, — что периодически делали и безо всякой выпивки, — но и окружающих, да ещё так, что и не разберёшься сразу в происходящем. Ну и за вещества у служивых был только один путь: лечебница или казнь, в зависимости от того, какой пост занимал нерадивый псион. И второго шанса там уже не давали даже в самом лучшем случае.

Только удалившись на полторы сотни метров от места проведения концерта я таки сообразил, какое испытание устроил своей тайной охране. Небось, высматривали меня в толпе, не зная, чего именно ожидать. Но я мысленно перед ними извинился, пообещав себе сделать то же самое при личной встрече, если таковая состоится.

А пока дорога моя лежала в место, которое я уверенно называл домом. И фанбаза из троицы студентов, севших мне на хвост, этого не изменит. Я иду отдыхать, и горе им, если они не решатся подойти до того, как я подойду к стенам своего нынешнего жилища. Ведь оставлять за спиной непонятно кого с неясными намерениями будет только наивный дурак, коим я отчаянно стараюсь перестать быть.

Пять, десять, пятнадцать минут — я уже прошёл полтора километра, а воз стоял и ныне там. Троица держалась чуть поодаль, то ли не решаясь подойти, то ли намереваясь конвоировать меня до самого конца. И я честно дал им время. Почти сорок минут, на протяжении которых шёл домой и попутно развлекался с устройством собственного разума. Ну а когда на горизонте замаячил приданный мне особняк, я сделал, что должно. Остановился, подхватил себя телекинезом и на внушительной, — но не такой, что б повредить окружающий ландшафт, — скорости сблизился со своими фанатами, обдав тех слабенькой волной воздуха. Все три лица ожидаемо оказались абсолютно незнакомыми, не особо удивлёнными, но впечатлёнными.

— Я вас слушаю. Кто, зачем, почему следуете за мной? — Я «слышал» не только эхо эмоций этих индивидуумов, но и отголоски мыслей, что прямо указало на их место в «табели о рангах». Единички, максимум — слабые, неопытные двойки. Все остальные на моей памяти уже кое-как закрывались, целенаправленно или естественным путём. Некоторые вообще делали это крайне необычно и, можно сказать, идеально, как Синицын или лидер моего нового клуба. К слову о клубе: нагрянуть туда завтра, что ли? Прощупать почву и разведать обстановку на предмет выявления негодяя, попытавшегося в некотором роде манипулировать Ксенией…

— Это… мы тут просто… — Начал было первый, под моим напором моментально сдувшийся.