Впрочем, сопровождавший его коллега-псион был не менее примечательной личностью. Высокий, не особо массивный мужчина с по-аристократичному утончённым лицом носил очки с толстенными стёклами, а на голове, в обрамлении сползших на виски на манер обруча седых волос возвышался кажущийся очень-очень старинным цилиндр. Образ хорошо дополнял строгий костюм необычного кроя и, что интересно, такая же, как у старика-телепата трость. Разве что эта была подлиннее, но и её хозяин отличался внушительным ростом и, некогда, богатырской статью, отголоски которой просматривались до сих пор.

Как и болезненность, уже давно печатью опустившаяся на этого человека.

— Господа. — Обер-комиссар Ворошилов первым выступил вперёд, едва сопровождение немолодых псионов разошлось в стороны, взяв периметр под свой полный контроль. — Рад видеть вас в добром здравии.

— Обер-комиссар, значит? — Второй старик усмехнулся, подойдя к Ворошилову чуть ли не вплотную только для того, чтобы опустить сухощавую ладонь на его плечо. — М-ма, если так пойдёт, то совсем скоро ты меня окончательно перерастёшь, Андрей. Но смену ты себе выбрал достойную, да…

Ворошилов, глядя на старика напротив с неисчерпаемым, прямо-таки бесконечным уважением добродушно засмеялся:

— Скорее уж смена сама приходит, учитель. Позвольте представить вам и Олегу Сергеевичу Артура Геслера, с которым вы уже заочно знакомы. От себя добавлю, что парень рассудительный и жадный до новых знаний. — Я удовлетворённо ухмыльнулся: да-да, я такой! Ни прибавить, ни убавить. Но то, как Ворошилов позиционировал себя, обращаясь к этим старикам, позволяло сделать определённого рода выводы. — Геслер, перед тобой псионы первого поколения, Палей Радислав Владимирович и Романов Олег Сергеевич…

— Дальше мы и сами справимся, Андрей. — Уверенно произнёс, судя по всему, Радислав Владимирович. — Как уже сказал сий неугомонный юноша, я — Палей Радислав Владимирович, четвёртный ранг, врождённый телекинез и приобретённый криокинез. Будем знакомы, Артур Геслер.

Я пожал протянутую руку, в мыслях уже предвкушая тренировки с человеком, который, похоже, вопреки изначально малому таланту прикладывал усилия для развития криокинеза. Вот только его болезненный вид мне всё меньше нравился: казалось, что старик рухнет от малейшего дуновения ветерка попрохладнее. Но рукопожатие у него было крепким, а взгляд — ясным, хоть в силу возрастных изменений и подёрнутым мутной плёнкой.

А параллельно с этим разговором я стоял на стенах цитадели своего разума, взирая на, без шуток, сферу жидкого металла типа ртути. Та бурлила, перетекала и менялась, но одна площадка на её поверхности была вполне себе твёрдой. Именно там стоял телепат, с интересом изучающий мой разум издалека с самого начала встречи.

— Я бы сказал, что вам недавно исполнилась половина тысячелетия. Но оба мы знаем, что это не так. И мне очень интересно, молодой человек, как вы такого добились? И если вы немного уменьшите скорость своего мышления, то я смогу обеспечить нам более тесный телепатический контакт. Да, вот так… Идеально! — Во мгновение ока сфера приблизилась так близко, что я смог даже различить под её изменчивой поверхностью отдельные структуры чужого разума. А что важнее всего, контакт не превратил моего собеседника в ментальный фарш при том, что сейчас я держал двадцатисемикратное ускорение относительно объективного времени. — Я не ошибусь если скажу, что вы проводите практически всё время в ускорении? Или правильнее будет сказать, что сейчас вы замедлись относительно своего стандартного состояния?..

О, эти эмоции и эхо мыслей горящего своим делом человека, на старости лет повстречавшего что-то уникальное и интересное! Я и сам заразился его энтузиазмом, посчитав, что скрывать слишком много не имеет смысла.