Сама Лина не знала, как на это смотреть: чудовищная трагедия, но вместе с тем — столкновение со столпом, псионом шестого ранга. Мог ли Артур обойтись без жертв? Чтобы диктовать свои условия в таком бою нужно обладать превосходящей силой. И такие последствия — явное доказательство того, что уж шестой-то ранг способен что-то ему противопоставить даже в одиночку.

«А это само по себе обнадёживает, правда ведь? Но всё равно нужно расспросить отца. Артур не похож ни на сумасшедшего, ни на того, кто хочет нам вреда. Иначе я бы уже не дышала…» — промелькнула мысль в голове девушки перед тем, как началось затянувшееся обсуждение только что произошедшего, сопряжённое с посещениями их компании всё новыми и новыми следователями, псионами и руководителями охранных групп, каждый из которых считал своим святым долгом лично всё проконтролировать.

Они опасались Геслера, и, если честно, делали это не без оснований…

* * *

Алексей Второй сидел, поджав губы, и скользил глазами по строкам текста на лёгком, практически невесомом планшете. Его голова полнилась тяжёлыми думами, которые спровоцировали, пожалуй, последствия им же принятого решения. Но мог ли он поступить иначе? Точно нет. План Геслера был хорош. Решителен и жесток, но хорош. Действительно верный способ объединить кого-то — это представить врага, с которым одиночки не сдюжат. И главное тут — это чтобы враг был именно врагом, а не пугалом. Силой, причиняющей настоящие разрушения.

Стихийным бедствием, неконтролируемым и страшным.

Артур Геслер стал таким не далее, как полтора часа назад. Сотни тысяч погибших и пропавших без вести, бесследно исчезнувший псион шестого ранга — и череда массовых убийств, волной прокатившихся по Москве. И ведь список пополнялся до сих пор несмотря на все попытки людей избежать незавидной участи. Куда бы они ни пошли, где бы ни спрятались — Геслер их находил. Все те, кто был представлен в его «списке», сегодня должны были найти свою смерть. И Император, не забывая изучать поступающие отчёты о происходящем в его столице и империи, уже подбирал замену каждому из обречённых, даже если те всё ещё были живы. Процесс был непростой и трудоёмкий даже сам по себе, и в обычное время занял бы недели, если не месяцы, но сейчас приходилось торопиться. Не хотел правитель империи столкнуться с внешним кризисом, покуда в его государстве будет бушевать кризис внутренний.

Но от работы его отвлекла распахнувшаяся дверь и юноша, ворвавшийся в кабинет с совершенно безумными, покрасневшими глазами и искажённым от ярости лицом:

— Отец! Он…

— Я знаю. — Отрезал Император, одним лишь взглядом усадив цесаревича в кресло. Безо всякой псионики притом. — Что, как ты думаешь, я делаю?

— Устраняешь последствия?..

— Предвосхищаю новые потери, сын. Геслер стал нашим врагом: это факт. И он неодолим сейчас: это тоже факт. Корона Пламени погиб там, и по итогу битвы с одним из сильнейших псионов современности наш не оправдавший ожиданий знакомый сейчас носится по всей Москве, вычищая ту от тех, кого он счёл недостойными. Более от его руки никто не погибает. Твой вывод?

Владимир фыркнул:

— Скажешь, что он нам помогает⁈ Сотни тысяч человек! Практически пятая часть города! Столп! У всего этого должна быть серьёзная причина, отец, но я её не вижу!..

Император опустил веки и медленно втянул носом воздух. Умом он понимал, что в годы Владимира он сам был куда хуже… но эмоции требовали многое разъяснить отпрыску, открыть ему глаза на его неправоту и ткнуть носом в истинное положение дел.