Ведь если Лжебог потерял к разлому интерес, или, что ещё лучше, просто погиб, то это значит, что они будут единственными хозяевами бесценной аномалии. А это открывало массу возможностей для проведения самых разных работ без оглядки на «стихийное бедствие», которое, в общем-то, не делало ничего такого, на что не были способны другие одарённые.

Геокинеты организации вполне сносно справлялись с вопросами распределения и перекачки породы и расчистки прохода для автономных дронов-исследователей, да и прототип установки, призванной стабилизировать разлом, уже показал себя на удивление неплохо. Пара-тройка дней, и полноценный образец можно будет пускать в дело, не задействуя в дальнейшем два десятка ценнейших специалистов, в способностях которых нуждались и в других областях планеты.

Вдобавок к этому, защита объекта после недавнего происшествия и вовсе вышла на новый уровень. ОМП не поскупились на корабли, технику, авиацию и живую силу для организации непроницаемого периметра, в котором, впрочем, имелся коридор, оставленный согласно договорённости с Артуром Геслером.

Лжебог хоть и не торопился выполнять оставшуюся часть взятых на себя обязательств, расстраивать этого всемогущего не-человека не хотел никто. Одни считали, что Геслер не стал бы без причины уклоняться от выполнения своих обязанностей, другие просто боялись возмездия сумасшедшего сверхпсиона, третьи полагали правильным вовсю воспользоваться свалившейся им на головы свободой, изучая разлом и планетоид по другую его сторону.

Организация работала несмотря ни на что, а её лидеры строили планы с учётом самых разных вариантов развития дальнейших событий.

— … у меня всё, господа. Аналитическим группам больше добавить нечего. — Оратор отступил в сторону, а за его спиной остался минималистичный «холст» с выведенными на него основными тезисами, к которым пришли аналитики по прошествии трёх дней работы.

— У меня есть вопрос к аналитикам. — Цао Ксинг собственной персоной встал с кресла, вперив проницательный взгляд в лицо оратора. Что примечательно, тот от этого взгляда ни разу не напрягся. Всё же, этот вопрос являлся частью «программы». — Вы рассматривали вероятность того, что эта «аномалия» является некоей формой жизни с той стороны разлома?

— Этот вариант был рассмотрен, господин Цао. Но аналитический отдел, руководствуясь установленными ещё нашими предшественниками принципами, счёт ненужным плодить лишние сущности. На данном этапе нет ни одной причины. по которой аномалию можно было бы назвать живым существом. — Уверенный и чёткий ответ был таковым во многом потому, что он уже однажды прозвучал в кабинете Ксинга, а сейчас его озвучили, чтобы посмотреть на реакцию остальных шишек восточного ОМП.

Каждый высокопоставленный офицер ОМП, присутствующий на борту корабля, с которого сейчас не мог ускользнуть ни единый бит информации, представлял из себя весьма ценного специалиста с солидной совокупностью различных профессиональных качеств. Но всех их объединяло одно: они не разделяли мировоззрение своего начальника, а значит не могли и дальше выполнять свою роль в отлаженном механизме восточного отделения ОМП под руководством Цао Ксинга.

Перед последним стоял выбор: попытаться исправить этот недостаток коллег-подчинённых, или заменить неподходящих людей на тех, в чьей лояльности и верном направлении мыслей он был уверен чуть ли не как в себе самом. Зачем? Потому что сейчас, по мнению Цао Ксинга, был самый подходящий момент для установления нового порядка и внутри ОМП тоже. Лихорадило не одни лишь государства, в ногах правителей которых начали разгораться очищающие костры.