Я сделал вид, что размышляю.

На самом деле вариант с чем-то там разбираться в компании Зубова не устраивал меня от слова совсем. Он двинутый на голову садист, это видно. Не знаю, какие причины заставили его переться в интернат, искать бункер, но менять данный факт не хочу. Мне срать на Зубова. А вот то, что он может организовать реально успешный побег и помочь на первых порах в городе, звучит заманчиво.

«Соглашайся, — решил за нас обоих Мозгоед. — Выбора всё равно нет. Пусть этот урод выведет нас за забор. А как только окажемся в городе — свалим. Мы ему ничем не обязаны».

— По рукам, — я медленно кивнул, глядя Зубову прямо в глаза. — Только сделаем так. Сначала вы меня вытащите отсюда, потом покажу вход в бункер.

Цербер снова ухмыльнулся.

— Ну вот, я же говорю, что ты не дурак. Хорошо, пацан, договорились. Завтра ночью ты свалишь из этого ублюдского места. Днем веди себя как обычно, не отсвечивай, после отбоя я сам за тобой приду. А это, — цербер свернул карту, сунул ее за пазуху, тетрадку запихнул за пояс брюк со спины, — это заберу с собой.

Он развернулся и пошел к двери. Уже на пороге обернулся.

— И вот еще что, Рубин. Если ты вдруг решишь поиграть в крутого ублюдка… Если в твоей пустой башке созреет план кинуть меня — забудь. Найду и медленно, с удовольствием, разберу на запчасти.

Ответить я не успел. Цербер вышел из комнаты.

Глава 16

Ночь я продрых как убитый. Разговор с Зубовым должен был вывести меня из состояния равновесия, наверное. Но не вывел. Наоборот, после того, как вернулся в спальню, почувствовал даже облегчение. Хоть какая-то определенность появилась. Дерьмовая, очень сомнительная, но определенность. Через двенадцать часов я свалю из этого места. Навсегда. Что потом — пока не думал. В моей ситуации загадывать сильно наперед — глупо.

Открыл глаза еще до того, как дежурные воспитатели дали сигнал подъема. Мозгоед помалкивал. Мы с ним успели посраться, пока топал из учебной комнаты в спальню. Я попытался снова осторожно подтолкнуть телепата к откровениям, он послал меня на хрен и сказал, что сейчас насущная тема — Зубов. Потому что у этого цербера, очевидно, есть свои цели и свой план. Вот выберемся за пределы интерната, скинем старшего воспитателя с хвоста, тогда можно будет заняться другими делами. Например — выяснить, как правильно закончить синхронизацию.

Мне такая постановка вопроса совсем не понравилась.

«То есть ты не знаешь ни черта про синхронизацию, но уверен, что она у нас есть?» — спросил я телепата.

«Ты что, и правда идиот? — поинтересовался он. — Сколько раз надо сказать: у меня информация хранится обрывками. Просто знаю, что сейчас идет синхронизация. А как ее завершить — понятия не имею. Мне кажется, наш с тобой случай особенный. Есть ощущение, прежде такого не случалось».

Мы по привычке обменялись еще парочкой оскорбительных фраз, и после этого я уснул.

Теперь Мозгоед затаился где-то на задворках сознания, но я кожей чувствовал — эта телепатическая пиявка бдит. Наблюдает. Оценивает обстановку.

Вообще, у меня все больше крепла уверенность, что туманные цели есть не только у Зубова. Мой невидимый кореш тоже мутит что-то свое. Думал об этом и раньше, но сейчас, спустя почти трое суток, убедился окончательно. Он дозированно выдает информацию исключительно для того, чтобы я не стал слишком самостоятельным.

Потянулся, принял сидячее положение, посмотрел по сторонам. Пацаны суетились, занятые привычными утренними делами, и ни один из них не знал, что сегодня — мой последний день в Инкубаторе.

Скользнул взглядом по соседней койке. Гнус возился, кряхтел, комкал одеяло и упорно не хотел вставать.

— Слышь, Гнус, ты жопу-то подними, — мрачно высказался в сторону Толика Силач, — сейчас придут церберы, и нам из-за тебя одного прилетит по шее.