— Паша, — позвал его Яковлев. — У тебя еще много писанины?

— Дописываю.

— Слушай, я тебя оторву на секунду. В котором часу ты прооперировал Лебедянского?

— Иван Алексеич, мы с вами сегодня одновременно закончили. В половине четвертого.

— Одновременно, только с противоположным результатом… Понимаешь, какая мистика получается: мой был неоперабельный, но хотел жить, а твой — наоборот. И вдруг в половине четвертого они резко меняются ролями. Твой идет на поправку, а мой — умирает. Как это объяснить?

— Совпадением, — зевнул Долгушин. — Чем же еще?

— Э, нет, коллега, не надо упрощать.

Долгушин пожал плечами и вернулся к своим бумагам.

— Если мы станем объяснять каждую… — начал было он и снова зевнул.

Яковлев сверкнул глазами и вышел из кабинета, хлопнув дверью. В коридоре он остановился и долго стоял в задумчивости, правой рукой теребя связку ключей в кармане халата.

Глава 4. Некронавты

Сергей очутился посреди моря цветов в центре межгорной впадины. Над головой — и справа, и слева — нависали иссиня-черные иззубренные монолиты. В зените, в прорези между двух отвесных вершин застыло безмятежное солнце. Две красавицы-бабочки тревожно порхали вокруг, не улетая прочь и не садясь на цветы. А цветы здесь росли необычные — черные тюльпаны асфоделы — точь в точь как в греческих мифах о подземном царстве Аида.

Сергей следил за полетом бабочек, оглядываясь по сторонам, и вдруг заметил позади себя давешнего пассажира. Лебедянский выглядел так, будто лишь на секунду вылез из машины размяться. Ему не доставало только очков, галстука и кейса. Подобно Сергею популяризатор науки с явным неудовольствием озирал окрестности.

— Куда мы попали? — спросил Сергей, кивая Вениамину. В ответ тот пренебрежительно фыркнул.

— Насколько я понимаю, это — Древняя Эллада, или, вернее, только ее мифопоэтическая проекция на наше с вами сознание. А попали мы сюда по вашей милости, голубчик… Впрочем, я вас не виню: то, что было задумано, все исполнилось в срок. Вы верите в предопределение?

— Подождите! — спохватился Сергей. — Так мы что, умерли?!

— Ха! Умерли, и не один раз, батенька. Мы уже проплыли по Подземному Нилу и побывали на экскурсии в Городе Напрасно Умерших… Вы что, не помните, как загнали свою «Волгу» под панелевоз?

— Но это же был сон!

— Мне вас искренне жаль, но… все это было на самом деле… Кстати, вы не видели Лялю?

— Вашу жену? Нет.

— Похоже, она поторопилась туда, — Вениамин кивнул головой, указывая на угольно-черный провал в толще горы. — Думаю, эта пещера ведет прямо в Аид. Предлагаю спуститься.

— Да подождите вы, в самом деле! Дайте разобраться!

— Хорошо, давайте рассуждать логически. Помните, в машине вы говорили о «колесе сансары»?

— «Родишься вновь прорабом»?

— Верно. «Родишься вновь, на колкости горазд». Мы с вами совершили экскурс в мифопоэтические парадигмы древних религий. В «Розе Мира» это звучало бы иначе: «странствие в трансмифах метакультур». И наши с вами посмертные воспоминания свидетельствуют в пользу догмата о бессмертии души.