Изменить размер шрифта - +
Затем Зибелинг заговорил вновь, как будто объясняя мне что-то: мне даже показалось, что он говорит сам с собой.

 — Когда чувствуешь, что, куда ни бросишь взгляд, все вокруг больное и искаженное и ты не видишь способа исправить это, остается просто закрыть глаза и разум, пока не перестанешь видеть. Даже твой собственный ад подчас привлекательней, чем преисподняя вокруг…

 Этим он пытался дать мне понять, что не отдавал себе отчета в своих действиях, когда отправлял меня в лапы контрактников…

 — Да, я думаю, — ответил я, чувствуя, что он не сводит с меня глаз, — Джули знала это.

 — Да, — чуть слышно прошептал он. И в ту же секунду боль от возможной ее потери, горечь и страх за единственную женщину, которую он полюбил так же, как жену. Жена… чистое золото, ее кожа, волосы… какая она прекрасная… и ее больше нет. Нахлынувшие воспоминания — нет, этого он уже не в состоянии выдержать.

 Я не знал, что сказать, затем произнес:

 — Звезда упала.

 Так говорили в Старом городе, когда сгорал дом, когда портился дополнительный питательный паек, когда кто-нибудь терял все. Мне захотелось, чтобы Зибелинг знал, что отчасти я его понимаю… но этого было недостаточно. Я вспомнил то время, когда он сказал, что сочувствует мне, — я думаю, он действительно имел это в виду. И подумал, что же мне в действительности надо.

 — Ваш сын — каким он был?

 — Сын… — Зибелинг глубоко вздохнул. — Я думаю, он мог бы очень походить на тебя.

 — Жаль, что мне не довелось узнать его.

 Он посмотрел на меня, и на губах его появилось слабое подобие улыбки…

 Взошло солнце, превратив ночь в голубое свежее сияние. Вдруг я почувствовал, что мы прибыли на место.

 — Остановите здесь.

 Я заглянул за панель управления. Снаружи не было ничего, кроме снега и сияющего неба, но внутреннее зрение показывало мне мощный источник энергии, настолько яркий, что он казался почти черным. Я нахмурился:

 — Так это где-то под землей? Я ничего на вижу, но чувствую…

 — Да, что-то не так: посмотри, стрелки приборов сошли с ума… Генератор защитных щитов должен иметь какие-то наземные сооружения; очевидно, где-то поблизости он расположил рассеивающий экран. Сейчас мы его увидим… — Руки Зибелинга на руле напряглись.

 Я кивнул:

 — Послушайте, я подумал, что, если мне пойти туда первому, без вас, идет?

 — Тебе?

 — Да. Вы останьтесь здесь и прикрывайте меня. Мы не знаем его планов, но, скорее всего, его действия непредсказуемы. Думаю, мне легче будет справиться с ним как телепату. Врасплох нам его уже не застать. Надо, чтобы хоть один из нас уцелел и ситуация с Джули не повторилась. — Я натянул перчатки.

 — Понятно… Ты уверен в своих силах?

 — Не знаю, попытаюсь. По крайней мере, Рубай помнит, что однажды я его обставил, когда он пытался влезть мне в душу после убийства Дира. Он делает ошибки, и я должен это использовать.

 — Ты обвел Рубая вокруг пальца… — Кажется, Зибелинг наконец в это поверил.

 Я усмехнулся.

 — Послушайте, док, я, в конце концов, не такой уж идиот. Однажды мне удалось обставить его — что же, я сделаю это еще раз. Дир любил говорить, что такова участь псионов. Это как игра в Последний шанс, — я изобразил рукой, что пытаюсь схватить воображаемые игральные фишки.

 Зибелинг молчал, обдумывая мои слова. Как ему хотелось сейчас стать более сильным телепатом, чем…

 — Хорошо.

Быстрый переход