— Напротив, — Рубай покачал головой. — Я наблюдал за всеми вами, будучи незамеченным, пристально изучал ваши способности, ваш потенциал, сравнивал и выбирал, кто мне наиболее подходит и кого можно перевести в резерв. Я уже сделал отбор нескольких кандидатов.

 Я подумал, насколько бы он сузил круг претендентов, если бы начал отбор месяцем раньше и прослушал одну из «специальных лекций», прочитанных нам. Я вновь пресек эту мысль как можно быстрее. Каким образом можно было следить за целой командой псионов? От этой мысли меня бросило в жар. Но если Рубай не мог полностью читать мое или чье-то другое сознание, было бы чрезвычайно сложно наблюдать и делать выводы даже для такого профессионала, как он. Ложные образы, которые мы в целях защиты заложили в нашу память, должны выполнить свою функцию, и, кроме того, всегда трудно проникнуть в сознание другого псиона. Я всегда чувствую, когда кто-то пытается это проделать со мной. Мне стало немного легче.

 — Вы владеете телепатией и телекинезом? — спросила Джули.

 Рубай кивнул:

 — А также телепортацией. Я потомственный медиум и выделяюсь даже среди коллег.

 Мне казалось, что одному человеку не под силу обладать всеми этими чудесами. Рубай стал задавать Джули вопросы и отвечать ей. Ее голос был очень тихим, почти неслышным. Я не мог понять, почему он выбрал ее, такую хрупкую, которую так легко было сломать.

 — А вы, конечно, принадлежите к знаменитой фамилии Та Минг. — Это не было вопросом. — Ваш клан управляет перевозками с Созвездия Центавра. Редко выпадет случай встретить псиона из такой высокопоставленной семьи.

 Джули нахмурилась:

 — Большинство из них не доживает до старости.

 Едкий сарказм ее высказывания вызвал усмешку у Рубая. Я посмотрел на Джули, не веря, что она способна была произнести такие слова. Она перебирала пальцами ткань своей старенькой черной блузки.

 — Я дальняя родственница семьи Та Минг.

 Но она слишком явно захлопнула дверь в свое сознание: даже мне было ясно, что она лжет. Рубай тоже знал это. Знал он и другое: кем бы она ни была когда-то, все это в прошлом.

 — В любом случае, — заметил он, — для нашей совместной работы вы обладаете великолепной квалификацией.

 Она не спросила: почему? Зато это сделал я. Рубай взглянул на меня и ласково улыбнулся.

 — Ну хорошо. — Я уселся по-турецки. — Почему именно я? Если вы действительно наблюдали за нашими занятиями, то должны были заметить, что я не умею даже сплевывать как телепат. Я могу оказаться негодным для всего того, что вы от меня ожидаете.

 Я сам не понимал, был ли это вопрос или попытка заговорить ему зубы.

 — Ты можешь думать о себе как о полном нуле в этой группе, но, поверь мне, ты обладаешь потенциалом, который превосходит все, вместе взятые, способности всех участников исследований.

 Глаза Рубая зажглись, как прожекторы, а мои напоминали те окна, куда направлены ослепительные лучи.

 — Ну уж нет, — я опустил глаза и отрицательно покачал головой. — Зибелинг думает совсем по-другому.

 — То, что говорит доктор Зибелинг, и то, что он понимает, — это далеко не одно и то же.

 Я почувствовал, что Джули напряглась, между бровями у нее появилась едва заметная морщина.

 — Так скажите ему об этом, — предложил я.

 — Я как раз собирался это сделать. Потому что он квалифицированный врач-экспериментатор, и по этой и некоторым другим причинам он один из тех, кого я выбрал.