— Я принесла Коту обед. — Джули указала рукой на еду. — Я всегда делаю это. — Она говорила мягко, и голос ее был ровным; она мастерски нейтрализовала возмущение, поднявшееся в ней. Но я видел, каким холодным стал ее взгляд. — Я вернусь в отдел управления перевозками вовремя. Если у них будут какие-то жалобы, они, без сомнения, поставят вас в известность.

 Джули не в первый раз приходилось давать подобные объяснения, а Гэлисс не упустила возможности ужалить ее; по гневу Джули я понял, что незаслуженно.

 Озадаченный, я вновь лазутчиком наведался в сознание Гэлисс и обнаружил, что она думает о Рубае, проецируя его чувства и ненависть к миру богатых, в котором были рождены и Гэлисс, и Джули.

 — Помни, кто ты и где находишься, — сказала она Джули. Я погасил свой внутренний прожектор. Обведя всех нас взглядом, Гэлисс покинула комнату.

 Джули и Зибелинг переглянулись, их лица были мрачными, напряженными и выражали еще не оформившиеся вопросы: они ждали, когда за Гэлисс закроется дверь. Зибелинг повернулся ко мне, и я уже не мог думать ни о чем больше. Он схватил мое запястье, то самое, с клеймом.

 — Какого черта ты здесь вытворяешь?

 Его слова ударили меня, как камень. Он даже не ожидал от меня ответа и отпустил мою руку. Теперь было ясно как день, что не он организовал мое путешествие до Синдера. Джули оставалась на месте — у изголовья кровати, руки на коленях. Я прислонился к стене, стараясь не показать, что не могу больше сидеть.

 — Ничего особенного. Просто подумал, что уж лучше замерзнуть, чем утонуть в грязи. Это тот выбор, который они мне предоставили. Вы думаете, я специально оказался на Синдере?

 — Я думаю, кое-кто об этом позаботился. (Рубай.) — Это имя было настолько очевидным, как если бы произносилось вслух.

 Я сжал пальцами изуродованное запястье.

 — Да… Все сходится, довольно логично. Неужели у него такие возможности? — Я снова посмотрел на Зибелинга, но он не слушал меня.

 Затем он заговорил настолько тихо, что приходилось напрягать слух:

 — Первое, что ты хотел сделать, когда увидел меня, это сказать Гэлисс о том, кто я такой на самом деле. Сейчас у тебя был второй случай, почему же ты его не использовал?

 Я вздрогнул и посмотрел на Джули. Она по старой привычке обкусывала ноготь.

 — Я… я тогда не понимал, что делаю. Мне было очень плохо. — Мой голос едва перекрывал голос Зибелинга.

 — Ты должен был уже умереть… — прошептал он.

 Кровь бросилась мне в лицо, но я лишь сказал:

 — Извините, если не оправдал ваших ожиданий.

 Зибелинг смертельно побледнел, и я понял, что он имел в виду что-то совершенно другое. Джули подалась вперед, ее возмущение и отчаяние внезапно выплеснулись:

 — Ты был бы покойником, если бы не он, слышишь, Кот? Никто не понимал, что с тобой и как тебя лечить. Ты обязан Ардану жизнью.

 — Может быть, он мне тоже кое-что задолжал. — Я мрачно продемонстрировал им обоим свой шрам на костлявой руке.

 Никто не ответил, и в их головах я тоже не нашел ответа. Наконец Зибелинг с усилием выговорил:

 — Я хотел сказать, что ты, как полугидран, обладаешь большой сопротивляемостью к радиации. И ты лучше поддаешься лечению.

 — Знаю.