|
Выпрямившись, монах снова скрестил руки. Свет фонаря на мгновение выхватил из тени капюшона его лицо. Маргарет мельком увидела его - аскетическое, худое и бледное с мрачно горящими глазами. Их взгляд проник холодком страха в ее отважную душу - страха, какого она еще не испытывала с момента похищения. В этом быстром взгляде она почувствовала зловещую угрозу, неприкрытую злобу, перед которой ее душа содрогнулась, как содрогнулась бы от проявления сверхъестественной силы. Потом дон Педро сообщил Маргарет, что лучшая каюта корабля в ее распоряжении и дон Диего проводит ее туда. Она растерялась на какой-то миг, но стояла, высоко подняв голову, вскинув подбородок, глядя гордо, почти с вызовом. Наконец она повернулась и пошла за управляющим, и дон Педро последовал за ней. Пока сопротивление бесполезно, придется выполнять их волю. Осознав это, Маргарет подчинилась, не поступившись своим достоинством и неискоренимой верой, что никто не сможет причинить ей вреда. На продольном мостике кто-то перехватил дона Педро за руку. Он обернулся и увидел монаха. Видно, он шел за ним следом, бесшумно ступая в своих сандалиях. Впрочем, общая суматоха на корабле, готовящемся к отплытию, заглушила бы любой шум. Скрипели блоки и фалы, слышался топот ног, а когда была отдана команда положить руля к ветру, поочередное хлопанье наполнявшихся парусов напоминало приглушенные пушечные выстрелы. Послушная ветру, слегка накренясь левым бортом, "Девушка из Нанта" с командой испанских матросов под покровом ночи ускользнула в открытое море. Дон Педро, нахмурившись, вопросительно глянул на монаха. Свет фонаря, висевшего на мостике, бил ему прямо в лицо. Тонкие губы монаха шевельнулись. - Эта женщина, взятая на борт вашей светлостью? - спросил он. Дон Педро почувствовал, что его душит гнев. Дерзость самого вопроса усугублялась его презрительной краткостью. Дон Педро сдержался, и монах не услышал ответа, который полагался ему по заслугам. - Эта дама, - с подчеркнутым почтением произнес он, - будущая графиня Маркос. Я рад, что выдался случай известить вас об этом, чтобы впредь вы говорили о ней с должным пиететом. И, повернувшись спиной к бесстрастно поклонившемуся монаху, он направился к главной каюте, проклиная в душе дона Диего, сподобившегося взять в духовные пастыри монаха-доминиканца. Эти доминиканцы, нахалы как на подбор, чванятся своей инквизиторской властью. Все они - от Генерального инквизитора до последнего ничтожного брата ордена не испытывают почтения к светской власти, как бы высока она ни была. Дон Педро окинул оценивающим взглядом убранство каюты, и гнев его в какой-то мере смягчился. |
