После этого, почти полгода, они сидели без дела в лагере для интернированных лиц в Кигали, пока Красный Крест и правительство Руанды торговались по поводу их репатриации в Европу. Президент Конго Мобуту требовал, чтобы их прислали ему для казни, но наемники пригрозили, что если будет принято такое решение, они голыми руками сметут руандийскую армию, вернут свое оружие и пробьются домой самостоятельно.

Руандийское правительство благоразумно решило, что подобное весьма возможно.

Когда, наконец, было принято решение отправить их обратно в Европу, лагерь посетил британский консул и спокойно сказал шести британским наемникам, что ему придется конфисковать их паспорта. Они так же спокойно объяснили ему, что потеряли все документы при переправе через озеро в Букаву. После прибытия в Лондон Шеннону и остальным было объявлено от лица Форин Офис, что с каждого из них причитается по 350 фунтов стерлингов за оплату авиа‑услуг, и что новые паспорта[5] им уже никогда не выдадут.

Перед отъездом из лагеря их всех сфотографировали, сняли отпечатки пальцев и записали фамилии. Кроме того, им пришлось подписать документ, согласно которому им запрещалось впредь когда‑либо ступать на африканский континент. Копии этого документа должны были быть разосланы всем правительствам африканских государств. Реакцию наемников нетрудна было предугадать. Все они заросли густыми бородами и усами, нестриженные волосы спускались до плеч, после долгих месяцев в лагере, где пользоваться ножницами было категорически запрещено, чтобы они не могли применить их не по назначению.

Таким образом, на фотографии узнать их было невозможно. Потом они поменялись отпечатками пальцев и фамилиями. В результате на каждом документе, удостоверяющем личность, было имя одного, отпечатки другого и фотография третьего. В конце концов они подписали обязательства навсегда покинуть Африку именами вроде: Себастьян Уитабикс и Недди Сигуд.

Реакция Шеннона на требование Форин Офис была не менее очевидной. Так как у него оставался «потерянный» паспорт, он продолжая им пользоваться и ездил куда хотел, пока не истек срок его годности. После этого он предпринял необходимые шаги, чтобы выписать себе новый документ в паспортном отделе, как и положено. только на основании свидетельства о рождении, копию которого он получил обычным порядком в Сомерсет Хауз[6] за пять шиллингов, выданным на имя ребенка, скончавшегося от менингита в Ярмуте приблизительно в то же время, когда родился Шеннон[7].

Прибыв утром в Лондон он связался с журналистом, которого встречал в Африке, и выяснил, каким, образом Уолтер Харрис на него вышел, Поблагодарив журналиста за рекомендацию, спросил, не знает ли тот какое‑нибудь агентство, занимающееся частным сыском. Позже он посетил эту контору и оставил задаток в двадцать фунтов, пообещав позвонить на следующее утро и дать новые указания.

Эндин позвонил в гостиницу, как и обещал, ровно в девять, и его соединили с номером мистера Брауна.

– На Слоан Авеню есть жилой дом, под названием Челси Клойстерс, – начал он без вступления. – Я снял квартиру 317 для нашей беседы. Ждите в вестибюле дома, пока я не появлюсь.

Ключ у меня. Пожалуйста, будьте там ровно в одиннадцать.

Он положил трубку. Шеннон записал адрес и, достав записную книжку, набрал номер сыскного агентства.

– Мне нужно, чтобы ваш человек был в вестибюле дома Челси Клойстерс на Слоан Авеню в десять пятнадцать, – сказал он. Лучше, если он будет на колесах.

– У него есть мотоцикл, – ответил начальник агентства.

Час спустя Шеннон встретился с человеком из агентства в вестибюле дома. К его удивлению им оказался молодой парень лет двадцати, с длинными волосами. Шеннон подозрительно оглядел его.