У штурвала встал Фабио. Поглядывая на луну, он что-то мурлыкал себе под нос на итальянском — с таким потерянным и печальным видом, что Мэй поневоле задумалась, о чем же он там поет. Хотя вид у них сейчас, кажется, у всех такой же. Потерянный — и одновременно радостный, что удалось собраться вместе.

Судя по карте, которую Беатрис откопала на камбузе, они сейчас болтались далеко в открытом море. До Портограда, находившегося на северо-восточном мысу, было еще плыть и плыть. За ним виднелась четко обозначенная Равнина Отчаяния, но дальше карта заканчивалась.

— Итак, сейчас самое главное решить, — начала Мэй, — что будем делать. Искать, где можно спрятаться и отсидеться, или…

По суровым лицам друзей было видно, что им все понятно без лишних слов, но Мэй надо было произнести вслух.

— …или мы плывем дальше на север, к Портограду… к Бо Кливилу… и пытаемся ему помешать.

— Нас всего пятеро, — подала голос Беа.

— Мью! — возмутился Пессимист.

— To есть шестеро.

— Но ведь еще Хозяйка, — напомнила Мэй. — Она нас отыщет. И тогда у нас будет шанс… — Она в задумчивости подергала лямку купальника. — Не знаю… Не знаю, как надо. Но снова зарываться в нору не хочу. Не хочу больше сидеть сложа руки.

— Я не боюсь, — заявил Люциус, гордо выпятив грудь.

— Говорят, в Портограде живет Лизун из «Охотников за привидениями», — высказался Тыквер. — Я бы не прочь взять автограф. Может, он даже обо мне слышал…

— Он же не настоящий, Тыквер, — огорошила его Мэй.

Но призрак глянул на нее снисходительно:

— Да ладно, не настоящий. Я его видел собственными глазами. По телевизору.

Мэй с Беа иронически переглянулись. Беа телевизор посмотреть не довелось, она умерла от тифа в 1911 году, задолго до его изобретения, но за время многочисленных ночевок у походных костров и долгих переходов по пустыне Мэй немало порассказывала подруге о современных достижениях техники.

— И Каспер тоже, кажется, там обитает, — мечтательно пробормотал Тыквер.

— У нас еще несколько часов на раздумья, — обнадежила Беа. — Пока доплывем дотуда, где надо будет сворачивать либо направо, либо налево. Тогда и разберемся.

На том и порешили. Но необходимость выбирать тяготила по-прежнему, даже когда они говорили о другом, вспоминая события прошлых лет. И хотя вслух этого никто не произнес, без помощи Хозяйки рассчитывать на успех было нечего.

Нести ночную вахту на палубе остались Мэй, Тыквер и Пессимист. Фабио, Беа и Люциус отправились вниз, спать. Над головой чернело полночное небо, подсвеченное непонятным сиянием. Дул холодный северный ветер.

— Ты что-нибудь слышал про Мост Душ? — спросила Мэй, поглаживая уснувшего у нее на коленях Пессимиста.

Тыквер кивнул.

— Расскажешь?

Тыквер помолчал.

— Одни говорят, что его не существует. Другие — такие, хрустящие, как батончики мюсли, — говорят, что его не надо искать, «он сам должен тебя найти». — Призрак закатил глаза. — А еще они едят тофу и в голове у них сплошной фэн-шуй.

— Так что это за мост?

Тыквер задумчиво погрыз кончики длинных белых пальцев:

— Это мост, который ведет в иной мир… ну, из Навсегда.