— Можно подумать, ты первый раз телефон слышишь. — Мэй почесала Пессимиста за ухом. — Алло?

До нее донеслось только три слова, а потом линия отключилась.

Мэй ошарашенно смотрела на зажатую в руке трубку. По спине бегали мурашки, в ушах звенело, в горле застыл комок. Уловив движение в дверях, она вздрогнула и обернулась.

На нее с любопытством глядела миссис Берд.

— Кто звонил?

Мэй сглотнула. Мама сейчас ходит такая спокойная, такая радостная, такая счастливая. А прежде? Мэй вспомнила, как мама прижимала ее к себе по ночам, боясь потерять снова.

— Никто, — вешая трубку, ответила Мэй. — Ерунда какая-то.

Мама пожала плечами и пошла ставить поднос с печеньем в разогретую духовку. Мэй постаралась унять сбившееся дыхание.

Нет, конечно, глупо надеяться. Слишком долго. Все давно быльем поросло.

Но голос в трубке был точь-в-точь как у одного знакомого с тыквой вместо головы и кривоватой призрачной усмешкой. Один в один как у призрака по имени Тыквер.

И он сказал: «Ты нам нужна».

Глава вторая

Дурное дыхание прошлого

Самое примечательное в соседнем с Болотными Дебрями городке Кабанья Лощина, Западная Виргиния, — то, что ничего примечательного там не происходило. Каждое утро, ровно в восемь ноль-ноль, магазин «Вперед и с песней» впускал покупателей — всех троих. Каждый полдень Брайди Макдрамми усаживалась на крыльце и презрительно косилась на густые кудряшки соседского пуделя, считая их выпендрежем. Каждый будний день средняя школа Кабаньей Лощины — продолговатое здание, примостившееся на унылом покатом холме, — распахивала грязно-коричневые двойные двери для пятидесяти трех учеников, которые с выражением неизбывной тоски на лицах расходились по классам.

В предрождественскую пятницу Мэй сидела на последнем классном часе и глазела в окно, дожидаясь очереди сделать объявление. Рядом с дверью орал телевизор, настроенный на школьный канал «Умники». То и дело вклинивающаяся реклама по секрету сообщала восьмому классу сестры Кристофер, чем очищать кожу и какой шампунь придает больше блеска волосам. Особо прыщавые жадно ловили каждое слово.

Мэй глядела на лужайку за окном, размышляя — уже не первый день — про тот телефонный звонок. И все больше убеждалась, что наверняка перепутала. Тыквер в другой галактике, как он оттуда позвонит? Наверное, просто какие-нибудь товары предлагали. Например: «Вы нам нужны! Только для вас — новейшая модель выщипывателя волос в носу по самой выгодной цене! Всего девятнадцать девяносто девять!» Мэй тоскливо вздохнула. Да, наверняка по какой-нибудь такой ерунде и звонили.

Шмяк! На парту шлепнулась сложенная записка. Мэй обернулась. Клэр Арнисон. Зачесывает волосы в идеально гладкий конский хвост, хорошеет с каждым днем, а если все резко начинают красить ногти в ярко-малиновый, непременно переходит на бирюзовый. Клэр незаметно помахала ей ладошкой. Мэй улыбнулась в ответ и развернула под партой записку. «Дашь автограф для моего двоюродного?» Мэй полезла в парту за ручкой.

Школьная слава, неожиданно обрушившаяся на Мэй после возвращения, не померкла и через три года. Вполне понятно, если учесть, что кроме нее из учеников Кабаньей Лощины в газетные заголовки довелось попасть только Джебидайе Хикорибатту, которому в 1987 году в ухо залетел мотылек. На это знаменательное событие мальчик откликнулся бессмертным стихотворением: «Что вы сказали? Не слышно мне. Бабочку прячу в ушной раковине».

Мэй окружили в школе королевскими почестями после первого же появления на телеэкране. Наперебой звали сесть с ними в столовой, приглашали на все вечеринки, иногда просили расписаться — на тетради, на мешочке для завтрака, на воротнике рубашки…

Однако к популярности прилагалась куча неожиданных правил.