Тук-тук-тук!

Мэй с Пессимистом подскочили от неожиданности, услышав раздавшийся ровно в три стук в дверь. Миссис Берд, помогавшая Мэй с печеньем, оглянулась на дочку и пошла открывать, вытирая руки посудным полотенцем.

— Что, больше некому? — укоризненно покачав головой, спросила она, нажимая на дверную ручку.

Припорошенные белым пухом, на пороге стояли румяные с мороза Клэр Арнисон, Марибет Сталлер и Мэрирут Летурно. Снег сыпался с шапок, снег налип на перчатки и варежки. Девочки гурьбой ринулись в дом, заваливая Мэй подарками и оглушая звонким щебетом:

— Представляешь, там снег! Как думаешь, он надолго? Может, занятия отменят?

Гости продолжали прибывать и прихожая звенела от радостных возгласов. Все с любопытством озирались — как оно тут, в Седых Мхах? — словно не видели усадьбу изнутри по телевизору. Тишину прогнал топот сапог в прихожей, скрип половиц под ногами в носках, звон кружек с горячим яблочным соком в кухне, восторженные охи и ахи по всему дому — при виде зеркального шара и горы печенья, которое напекли Мэй с мамой. Малиново-шоколадное, фиалково-мятное, арахисово-банановое — фантазия Мэй не знала границ.

Мэй, как и положено хозяйке, улыбалась гостям радушной улыбкой, но не могла избавиться от ощущения, что это просто маска. Ей до смерти хотелось поделиться с кем-нибудь чувствами. Однако опыт подсказывал, что это совершенно никого не интересует. Настал черед домашней лазаньи, которую миссис Берд приготовила по любимому рецепту Мэй, и все собрались за столом, радостно хохоча и подкалывая друг друга. Мэй села во главе, чувствуя себя скорее наблюдателем, чем виновницей торжества. Водружая тяжелое блюдо на стол, мама посмотрела на Мэй с ликующей улыбкой, словно им обеим привалило самое большое на свете счастье.

Мэй улыбнулась в ответ, невольно скользнув взглядом дальше, на снег за окном. Она изо всех сил пыталась взять себя в руки и унять тревожное нетерпение. Повозила пятками по линолеуму — длинные жеребячьи ноги не умещались под стулом. Наконец стало ясно, что больше она не усидит ни минуты.

— Я сейчас.

Выскочив из-за стола, Мэй понеслась по узкой лестнице на второй этаж. Там она зашла в ванную, закрыла дверь и, ополоснув лицо, с надеждой улыбнулась своему отражению в зеркале.

Свет мигнул.

Мэй вздрогнула и, прижавшись спиной к раковине, завертела головой. По спине побежал холодок невесть откуда взявшегося страха. Мэй застыла, прерывисто дыша. Напрягла слух, но ничего не услышала. Тогда она повернула дверную ручку и медленно вышла на цыпочках в коридор.

На секунду свет в коридоре вспыхнул необычайно ярко, а потом снова мигнул. И погас совсем.

Мэй сглотнула и прошла еще несколько шагов по темному коридору, вслушиваясь в тишину.

— Тыквер? — прошептала она. В ушах отдавался стук ее собственного сердца. И все. — Это… — У Мэй перехватило дыхание. — Это ты?

Она шагнула к лестнице, и тут…

— Ай!

Из темноты выскочил Пессимист и требовательно хлестнул хвостом.

— Миэй? — Он тронул девочку лапой, просясь на руки.

Мэй про себя отчитала кота за то, что напугал, а потом подхватила его и прижала к себе. Вместе они неслышно заскользили вниз по ступенькам.

Видок у них, когда они предстали в дверях кухни, был тот еще. Бледная, как привидение, Мэй и обвивший ее шею Пессимист — хвост торчком, пушок дыбом, мордочка обеспокоенная. Веселый щебет за столом моментально смолк, и воцарилась удивленная тишина.

— Мэй, с тобой все нормально? — поинтересовалась Клэр.

Мэй встретилась глазами с мамой, облокотившейся на кухонный стол.

И тут зазвонил телефон.

Миссис Берд посмотрела на аппарат, потом на Мэй.