Наёмник наморщил лоб, будто старательный ученик на уроке.

— На Длани? — с надеждой предположил он.

— Точно, на Длани. Стало быть, Фейреон — вассал герцогини. Ну и я — тоже. Это ответ на твой второй вопрос.

— Вы сказали «во-первых». А что во-вторых?

— А во-вторых, — подавшись вперёд, раздельно проговорил Лукас, — мне нет дела до моих сюзеренов. Я всегда дрался и буду драться только за самого себя.

— Правда? — Чейз пожевал губы, хмыкнул. Уж по крайне мере заливать о долге и чести он точно не станет, хоть на этот счёт Лукас мог быть спокоен. — А что ж вы тогда делаете на этой войне, сэйр Лукас? Убеждения вами не движут, жажда наживы — тоже, я слыхал, как вы чуть не за тысячи пленников выкупаете, а потом отпускаете восвояси…

— Во-первых, — всё тем же тоном повторил Лукас, — не за тысячи, а за пять сотен. Во-вторых, я его не отпускал, он сам сбежал. И в-третьих, мессер наёмник, не кажется ли тебе, что твоё дело — пить дармовое вино, раз уж любезные вассалы его величества Попрошайки угощают?

— Оно правда, — хохотнул Чейз и приложился к кружке.

Лукас удовлетворённо кивнул и тоже решил подкрепиться. Илье всё ещё не прибежал с жалобами на наёмников, стало быть, ведут себя тихо, можно и дух перевести. Хозяйка в самом деле постаралась — стол ломился от грубоватой, но вкусной и питательной сельской пищи. С харчами Лукас никогда не перебирал, хотя в отношении вина был весьма привередлив. А вино тут было гадкое, ну да Единый уж с ним. Всё равно видно — постарались обслужить гостей на славу.

Остаток трапезы прошёл в молчании, впрочем, вполне благожелательном. Говорить с Чейзом Лукасу было не о чем, просто он не любил подолгу оставаться один. И ему было всё равно, с кем скрашивать одиночество — хоть с кошкой, хоть с королём. Хоть бы, если уж на то пошло, с этим тщеславным дурнем.

Когда он уже доел и лениво попивал вино, вернулся Илье — раскрасневшийся и встревоженный. Покосился на Чейза, наклонился к Лукасу, зашептал ему на ухо последние новости. Лукас слушал и мрачнел. Дело было дрянь. Ну, хорошо хоть перекусить успел.

— Ну что, хозяин? — громко сказал он. — Нашёл жратву для моих солдат?

Лысый трактирщик снова мелко затрясся.

— Помилуйте, мессер рыцарь… не успел… так скоро…

— А потом небось скажешь, что и нету? Что господа твои весь скот увели, кур перерезали, свеклу повыкапывали? А фасоль, небось, сельские девки извели на гадание? — он говорил с улыбкой, без тени угрозы в голосе, даже не пытаясь нагнать страху, но трактирщик вдруг перестал трястись и приобрёл такой вид, будто сейчас рухнет замертво. — Держу пари, если бы к тебе снова заявились гонцы от королевской армии, ты бы для них телегу провизии вмиг раздобыл. А?

— Никак нет, мессер… не казните…

— Ладно, верю, — вздохнул Лукас. — Попрошайка — он Попрошайка и есть, собственных вассалов оберет до нитки. А всё ж обидно… Обидно, пойми меня верно, что для этого сопливого щенка, сидящего на троне, жратва нашлась, а для сильной и смелой женщины, решившейся его свергнуть, — ну ни хлебной корочки. Обидно. Но ничего не поделаешь.

Лукас встал, кивнул удивленно глядящему на него Чейзу.

— Королевский отряд сюда идёт. Сматываться надо.

— Треклятье Ледоруба! — Чейз шатко вскочил, схватился за перевязь.