Абордажная атака была стремительной. Уже спустя полчаса, бригантина оказалась в руках русских моряков. Большого кровопролития не случилось. Ибо сразу же было убито несколько главарей контрабандистов. Остальные матросы без боя сдали судно, почти не оказав сопротивления. Со стороны русских оказалось только два легко раненных матроса.

Оставив несколько десятков матросов под руководством мичмана Притупова на верхней палубе, для перемещения пленных контрабандистов на “Меркурий”, Стройников, прошелся по верхней палубе, подмечая, большие ли пробоины получила бригантина. Капитан намеревался плененный корабль отбуксировать в Севастополь. Дабы затем после ремонта, он служил под флагом Российской империи.

Спустя некоторое время, Стройников дал приказ нескольким матросам и двум офицерам, в том числе и Скарятину, следовать за ним на нижнюю палубу, для дальнейшего осмотра судна. Спустившись в трюм, русская команда нашла пороховой склад с ружьями, пушками и боеприпасами. Именно с этого места они услышали едва различимые людские голоса. Пройдя дальше, в конец трюма, русские заметили еще одну дверь с замками. Едва взломав замки и войдя внутрь затхлого сырого помещения, они с удивлением обнаружили несколько дюжин пленников. Десяток женщин, около тридцати мужчин и пара детей, сидели прямо на гнилом влажном полу. Пленники, прижимались друг к другу, и болезненно щурились от света факелов, которые держали в руках вошедшие русские.

Видимо не ожидая спасения, пленники не сразу поняли, что произошло. Лишь после нескольких фраз капитана Стройникова, о том, что узникам нечего бояться, ибо теперь корабль находится под протекторатом русского военного ведомства, несколько женщин заплакало навзрыд. Скарятин и другие члены экипажа, начали быстро освобождать пленников от железных цепей, которыми они были прикованы к борту трюма. Освобожденные люди, плача и сбиваясь в своих речах от усталости и голода, объяснили, что их везли в Стамбул для продажи в рабство. Многие пленники говорили на славянском языке. Восемнадцать человек из них были подданными России, в их числе и семь женщин с двумя малолетними детьми.

Стройников, смущенный всей этой картиной отчаявшихся людей, которые теперь дико голосили и обнимали своих спасителей, громко произнес:

— Все Вы свободны. Мы можем доставить Вас в Севастополь. Оттуда Вы сможете направиться в свои родные края. Если получится, русское морское ведомство выдаст Вам на первое время одежду и немного денег. Я лично похлопочу об этом…

Российская империя, остров Котлин, Кронштадт,

1827 год, Июнь 2, вечер

Они преследовали его уже четверть часа, еще с северной водной границы города. С ожесточением хлестая плеткой своего гнедого жеребца, Дмитрий обернулся. Как и раньше преследователей было трое. Хмуро оскалившись, Скарятин вновь обратил взор вперед. Край обрыва возник неожиданно. Темный Финский залив, озаряемый последними лучами красного солнца, заставил его похолодеть. Видимо он ошибся и свернул не на тот проулок, и теперь вместо того чтобы скрыться в городе, он выехал вновь на берег острова. Резко осадив жеребца, дабы не упасть с обрыва вниз, он осознал, что придется драться. Всю дальнюю дорогу из Англии, ему удавалось избегать схватки с преследователями, ибо он прекрасно понимал, что при потасовке его могут ранить и тогда ценное тайное послание может оказаться в руках противников. Поэтому получив от учителя четкие указания, ехать инкогнито, и по возможности избегать столкновений с возможными преследователями, Дмитрий, всю дорогу старался следовать наставлениям учителя.

Мгновенно оценив ситуацию, и поняв, что залив не лучшее место, где можно укрыться, Скарятин поскакал в сторону, надеясь найти более пологое место для спуска к воде.