Мы прыгаем обратно, похоже, на рынке никакой наружной охраны нет, поэтому появление органов правопорядка окажется внезапным для спекулянтов и нарушителей социалистической законности.

— Атас! Менты! — пробегаю я мимо первых рядом и с такими выдаваемыми постоянно предупреждениями оказываюсь рядом со знакомым уже дядькой, который как раз продал какую-то из книг за пятнадцать рублей и убирает купюры, розовую десятку и сиреневую пятерку, в свой правый карман.

— Облава! Только подъехали! — говорю я ему, переводя дыхание.

Дядька мгновенно меняется в лице:

— Какого черта! Сегодня же не должны были! — бормочет он и беспомощно смотрит, как на трубе с разных сторон появляются первые фигуры в форме.

Ясно, свой информатор в местном отделении у него имеется, поэтому он и выбрался с таким количеством книг сегодня на свежий воздух, теперь очень рискует, что у него все конфискуют на раз. Значит, облава идет от начальства уровнем повыше и попадаться ему точно не резон, вряд ли удастся откупиться через знакомых сотрудников.

Судя по сумкам и тому, что выложено у него на стол, на тысячу рублей по местным ценам там товара имелось, как минимум. Если не на две тысячи, кто его знает, какие именно книги там спрятаны от посторонних взглядов.

— Помощь нужна? — решаю я оказаться полезным, видя, что милиция еще собирает в кучу людей около труб и до нас им еще метров пятьдесят добираться. Мы ничем особенно не рискуем, обычные подростки, даже почти без денег, а вторую неказистую шапку я всегда могу выкинуть.

Тем более, народ активно разбегается в стороны и дальше в чистое поле. Это, конечно, уже привлекавшиеся к ответственности продавцы, которые знают, чем грозит снова попадание в руки защитников правопорядка. Штраф и конфискация всего товара с найденными деньгами, да еще письмо счастья на работу обязательно придет. Сейчас, в восемьдесят втором, это еще реально действующая мера воспитания социалистической законности среди любителей длинного рубля. Лишение всяких премий и понижение в должности, вплоть до увольнения, с так необходимой для безпроблемной жизни и легализации в советском обществе, работы.

Редкая цепь из милиционеров движется с двух сторон и еще от труб идут в нашу сторону пара десятков, сгоняя продавцов и покупателей в одну кучу. Дядька быстро решается и вручает нам по сумке с книгами, сам пересыпает в свободную остальные, собираясь бросить удобный столик на месте преступления.

Столик я подхватываю уже по своей инициативе. Чего пропадать такой удобной вещи? И быстро складываю его. Вешаю сумку на одно плечо, стол тащу за ножки и начинаю шагать вперед.

— Побежали! — хрипло командует мужик, мы подрываемся и выходим вскоре из зоны охвата. Пока выходим, думаю, у милиции есть план, как загонять таких беглецов и снимать весь урожай полностью с грядок.

Земля немного проморожена, наш со Стасом легкий вес с дополнительными пятью килограммами книг выдерживает очень хорошо. Вот нашему спутнику в толстой шубе приходится гораздо труднее, он проваливается на каждом шагу по щиколотку в не промерзшую как следует почву и уже реально задыхается со своими лишними килограммами и солидным возрастом.

Да еще страх загнанного в капкан зверя действует на него, высасывает последние силы и желание сопротивляться, похоже, ему очень даже есть, что терять в случае поимки, в отличии от нас.

Правда, и мы свое получим, Стаса могут попереть из комсомола, а меня даже не принять, если такие письма счастья придут в школу. В принципе, вступить в комсомол я могу и в хабзае, ничего особенно не потеряв от этого, Стас тоже восстановится через годик, правда, придется очень стараться и уже не спорить с классной руководительницей постоянно, как он очень любит.

Я прямо это вижу, страх спекулянта перед поимкой, оглядываясь на постепенно отстающего от нас мужика, он уже дышит, как загнанная лошадь и лицо краснеет на глазах.