— Однако, подключить к разговору пару суровых мужиков, видом пострашнее, он и так может, как и знакомых ментов пригласить на встречу с нами, — добавляю я позже, решив пока считать дядьку более опасным, чем он выглядит на самом деле.

Да и из ментов еще мало кто нацелен на такие противозаконные дела, тем более, никакие мужики меня тоже не испугают до смерти.

Тем временем, остановившийся отдохнуть одновременно с нами сержант снова вытащил ногу из земляной чачи и шагнул в нашу сторону.

— Ладно, пора пробежаться немного, — скомандовал я и мы снова побежали, удаляясь от трубы, но, уже заворачивая влево, как и остальные беглецы.

Это нам реально так повезло, что наш вес образовавшийся наст умудряется держать, пусть меня и некую долю секунды, мы не проваливаемся в землю по щиколотку с каждым шагом. У меня ноги в сапогах уходят сантиметров на десять в землю, у Стаса еще меньше, нам приходится перемещаться короткими прыжками, не давая земле затянуть наши ступни глубже.

Время уже к двенадцати подошло, светлый день до пяти-шести часов теперь тянется и нам бы отсидеться в полях до темноты. Но, на такой подвиг с насквозь промокшими ногами мы не готовы, просто замерзнем здесь, на продуваемом всеми ледяными ветрами пространстве, где даже негде присесть и отдохнуть.

Вскоре сержант отстает от нас, однако, мы все еще в поле зрения погони, и он может по рации вызвать своих на перехват. Поэтому приходится просто шагать, сжав зубы и обливаясь потом, выдергивая сапоги с килограммами липучей грязи, все же с каждым шагом удаляясь от барахолки.

Через километр, полностью вымотавшись на этих чертовых полях, мы свернули обратно к дороге, шагая вдоль следующей канавы с редкими кустами.

— В принципе, пока стоит такая не сильно морозная погода, мы почти неуловимы для ментов на этих полях. Если только какого-нибудь разрядника по бегу за нами не пустят, и он на рывке кого-то догонит. Но, если будет сотня метров форы, можем и от него убежать, — размышляет Стас, поправляя запотевшие очки.

— Это да. Сейчас мы вымотались, если отдохнем немного, сможет и дальше бегать. Только, лучше добраться до трубы, спрятать там столик и подождать около остановки автобус или троллейбус, чтобы убраться из этого района. Сейчас все менты заняты сильно, отвозить и конвоировать столько народа придется, однако, как доставят всех в отделение, могут отправить машину с ппсниками отлавливать убежавших, — вслух размышляю я.

— А как они поймут, кого ловить? — не понимает Стас.

— На себя посмотри, — усмехаюсь я.

— Ну, обувь и оттереть можно, не так трудно найти траву или газеты, — сразу предлагает он, посмотрев на свои ноги.

— А брючины ты видел? А спину свою, всю в земле? — я отряхиваю его со всех сторон, подсохшая грязь отваливается, свежая остается на одежде.

— Да и просто всех с поклажей станут тормозить, проверять, что там лежит. Боюсь, с таким количеством книг нам никак не отболтаться, что мы простые пионэры-коллекционэры, идем с комсомольским поручением к заслуженному полярнику, Герою Советского Союза, — что-то понесло меня в эту сторону, про папанинцев и челюскинцев.

Вскоре мы добрались до трубы, откуда принялись осторожно выглядывать на ту сторону. Столик спрятали под самой трассой непонятного назначения, хватит его таскать, руки занимать, он теперь вообще наш по всем понятиям.

Вися на одной из опор трубы, я высмотрел ближайшую к нам остановку общественного транспорта, подальше от станции и вскоре мы добрались до нее, так же прячась за самой трубой. Через десять минут вдалеке появился автобус типа «крокодил», мы, как смогли отряхнули друг друга от грязи, перекинули сумки через препятствие и удачно подскочили к моменту появления автобуса на остановке.