— Так, есть контакт, место проникновения обнаружено. Как там у тебя?

— Никого, — почему-то шепотом отвечает Стас, я засовываю пальцы в саму жижу под корочкой наста, сжав зубы, медленно просеиваю ледяную грязь между пальцами. Так долго руку не продержишь в плотной и очень холодной массе, но, прямо около тонкого ствола неизвестного мне куста я нащупываю что-то инородное в этой смеси, вскоре вытаскиваю целлофановую пленку, всю измазанную черной грязью. В ней чувствуются упругие сложенные купюры, я нахожу отверстие пакета, раскрываю его и вытаскиваю солидную пачку денег своей грязной рукой.

— Обалдеть! — стонет сверху приятель и жадно шепчет, — Сколько их там?

— Потом посчитаем, давай смотри по сторонам, очень обидно будет, если нас перехватят с таким баблом менты или сам спекуль.

Я сую деньги в карман, потом сворачиваю пакет грязью внутрь, мало ли еще придется так же деньги прятать, если нас перехватят около трубы или прямо сейчас нарисуются милиционеры на ней.

— Никого, — возбужденно шепчет Стас, я сам проверяю трубу и все, что видно около нее.

— Давай обратно, идем обычным шагом по своим же следам, затаптываем их по возможности, не бежим, не привлекаем внимание, — и мы выбираемся обратно на поле, я оглядываюсь на такую удачную для нас канаву мелиорации.

Не отпечатались ли наши следы здесь, однако, в натоптанных провалах наста не видно никаких особых примет, а мы уходим обратно к трубе. Дело сделано, осталось отойти без проблем от места счастливого для нас и дождаться обратной электрички.

Ждем так же за трубой, пока не появится первая электричка в нашу сторону, перелезаем через трубу и бежим в вагон, находим сидения с батареями, снова сушим обувь и носки.

Деньги я пересчитал еще во время ожидания за трубой и теперь точно знаю, что мы смогли стать богаче на четыреста восемьдесят рублей. Так же я отдаю половину добычи Стасу и еще десятку, которую ему должен, так что, теперь мы в расчете. Стали серьезно богатыми парнями за потраченные на поиски клада полчаса своего не очень дорогого времени.

Молча сидим, глядя, как пролетают мимо заснеженные поля и пребываем в определенном смятении от суммы клада и сегодняшних приключений.

Тут я вспоминаю, что Стас во взрослой жизни оказался очень неумерен в тратах денег и возлияниях, поэтому предупреждаю его, чтобы он спрятал всю сумму подальше от родителей и сестры.

— И не кидайся сразу ее тратить! Чтобы мы не решили делать с книгами, к спекулянту мы должны появиться ровно в той же одежде. Никаких новеньких джинсов и вообще ничего такого дорогого с собой.

— Почему это? — сразу насупился приятель, уже прикидывая, наверняка, как потратит все доставшиеся на халяву деньги.

— Потому, что мы точно окажемся в списке его подозреваемых и одними из самых первых, особенно, если заявимся в новых шмотках. Если вернем книги и не спалимся на дорогих обновах — это одно дело, тогда можно и дальше с ним общаться. Наверно можно, хотя, это безо всяких гарантий, — предупреждаю я приятеля, — Деньги мы, конечно, возвращать точно не станем, да и про книги я понемногу прихожу к мнению, что тоже лучше будет просто исчезнуть с концами. Уверять его, что мы не смогли убежать от ментов и нас все равно поймали позже — нет смысла, это он может проверить легко.

— Да, я тоже так же думаю. Чего ради его так баловать, рисковать какими-то проблемами при получении этой сотни рублей, пусть ты очень хорошо придумал с камерой хранения. Когда у нас на руках почти шесть сотен рублей в книгах. А может и еще больше, как ты говоришь. Тем более, он может очень разозлиться и за такую сумму, так что никакой поддержки от него нам на рынке не будет, — довольно разумно рассуждает приятель.