Поэтому, для долгой работы вместе Стас явно не подходит, слишком он увлекающийся и азартный, не умеет останавливаться вовремя.

Вот и в той жизни не успел остановиться…

Впрочем, я попробую ему помочь теперь своим знанием…

А про то, как сближает общее дело, знаю не понаслышке.

Сколько бы ты не оставил денег в баре, как бы не сдружился с барменами и охраной, всегда окажешься пониже на ступень в отношении даже по сравнению с новым вышибалой, отработавшим первый день на воротах — такой закон бизнеса.

Свой — это свой!

А все остальные — просто клиенты и не больше!

Наглядно в этом убедился, когда отработал пару лет на начинающей тогда набирать обороты именно, как барная улица, Думской.

Не зря основные бандитские авторитеты, тогда еще советского Ленинграда семидесятых годов, начинали именно со стояния на воротах баров и ресторанов, отгоняли гопников и держали места для своих.

Есть в этом деле что-то, сплачивающее всерьез, с постоянными проверками на смелость и вшивость против превосходящего количеством буйного народа, которому говоришь:

— Вы не проходите!

Когда в бар для интеллигентной публики, симпатичных девчонок и всяких прочих иностранцев ломятся, например, четверо настойчивых рослых жлобов, говорящих со странной гордостью первым делом:

— Мы из Магадана!

Тут приходится, невольно давясь смехом, отвечать:

— Сразу не проходите!

Вот такая вот дискриминация по месту жительства и вполне понятному образу мышления, тем более, все четверо в кожаных куртках. А в таких предметах одежды к нам пускают только некоторых рокеров или байкеров, которых можно узнать издалека.

Как-то мой напарник не пустил в «Фидель» даже Дональда Сазерленда, известного канадского актера, отца Кифера Сазерлэнда. Потом все же разобрались, однако, знаменитость обиделась и отказалась снова заходить в бар, только разрешила угостить себя хорошим виски около входа.

Жлобы из Магадана начинают настаивать, убедительно доказывая своим видом, что их четверо против нас двоих и они точно пройдут в бар, пусть даже по нашим бесчувственным телам.

Тебе же приходится не менее убедительно объяснять, что стоишь здесь именно для того, чтобы они не прошли в тот же «Фидель» или «Белград», с тогда еще вполне интеллигентной публикой за спиной и, значит, способен на такой подвиг.

Про бейсбольные биты под рукой и десяток приятелей-вышибал из соседних баров, уже с интересом осторожно посматривающих в вашу сторону, говорить сразу же не принято, положено вывозить тему на своих плечах.

До начала самой драки, во всяком случае.

Да, были времена, приятно вспомнить теперь, через мгновенно пролетевшие пятнадцать лет. Впрочем, открыть свой бар там же, на Думской, теперь еще можно успеть. Самым первым в этой новой жизни, зримо еще раз вернуться в свою молодость, как я сделал когда-то.

Так же работает распознавание «свой-чужой» и на автомобильном рынке, серьезном месте, где тоже много всего разного сплетено и закручено, где всегда есть опасность нарваться на мутную машину или левые документы.

Был у меня одно время молодой помощник, хорошо и профессионально водящий машину, не внушающий никакого почтения внешним видом, зато умеющий ловко разговаривать с покупателями и неплохо продающий машины. Помог мне перегнать пару машин из Швеции и продать их, потом устроился работать на большой бензовоз и пропал на несколько месяцев.

Как-то появляется весь убитый, прямо уже до последней степени и рассказывает печальную историю, что не может уже месяц получить деньги здесь же, на рынке, за свою машину. Был у него старенький Сааб 9–5, в хорошем состоянии, со стандартным двухлитровым атмосферником, а на одной из местных стоянок он приметил такой же 9–5, только, более свежего поколения и с совершенно чумовым турбомотором.