– В хранилище вещдоков еще кто‑нибудь есть? Ты не можешь выписать для меня эти коробки? Я уже еду.

– Незачем выписывать. Они здесь, в нашей комнате, в экспертизе. Дело‑то закрыто, забыл? Но я решил, что ты их рано или поздно захочешь забрать.

– Я буду через десять минут.

Кардинал, вильнув, обошел «хонду‑сивик» и рванул по Уотер‑роуд. К счастью, почти весь поток машин двигался в противоположную сторону.

В управлении было тихо. Он слышал, как кто‑то, видимо Желаги, набирает какой‑то текст, сидя у себя в ячейке, но остальной отдел уголовного розыска словно вымер. Он сразу прошел в комнату экспертов. Арсено сидел за своим столом, стуча по клавишам. Над столом Коллинвуда свет не горел.

– Привет, Джон, – сказал Арсено, не поднимая головы. – Вещи на большом столе.

Две раскрытые коробки, большая и маленькая, стояли на столе, который шел вдоль одной из стен. Кардинал нажал на выключатель, и весь стол залило ярким искусственным светом.

Он заглянул в маленькую коробку. «Никон» Кэтрин, с разбитым объективом, лежал здесь среди других предметов, которые явно принадлежали ей; тут была фотосумка и все, что из нее, видимо, высыпалось: блокнот, плоские диски фильтров и еще два объектива. Один из них был серебристый, и на нем виднелась надпись «Кэнон».

В большой коробке фотоаппарата не было. Кардинал стоял неподвижно и размышлял. Единственным звуком в помещении было пощелкивание клавиш Арсено. Если предположить, что Кэтрин осталась верна своей привычке и снимала обоими аппаратами, значит, кто‑то забрал ее «Кэнон»: либо тот, кто оказался на месте происшествия позже, либо тот, кто на нее напал.

Вряд ли это сделал какой‑нибудь случайный воришка. Много ли таких, кто, набредя на труп, стащит фотоаппарат погибшего, тем более когда этот фотоаппарат почти наверняка разбился вдребезги? И потом, раз уж ты берешь один аппарат, почему не взять второй? Если же его забрал нападавший, тогда это может означать две вещи: либо на Кэтрин набросились из‑за ее аппарата, красивого, новенького, сверкающего «Кэнона», и, схватив добычу, грабитель столкнул Кэтрин с крыши; либо нападавший унес его с места преступления уже потом. Кардинал мог придумать для этого лишь одну вескую причину.

В большой коробке лежали предметы, которые были найдены рядом с телом, но не обязательно имели к нему отношение: сигаретная пачка, несколько окурков, обертка от шоколадки «О, Генри!», бумажный стаканчик из расположенного неподалеку «Харви». Здесь лежали также многочисленные электронные обломки – мусор из центра по ремонту компьютеров, размещавшегося на первом этаже здания. Подъездная дорожка возле «дампстера» была тогда усеяна электронными платами, жесткими дисками и микрочипами. Коллинвуд с Арсено скрупулезно собрали их и снабдили ярлыками.

Каждый предмет лежал в отдельном пластиковом пакетике для вещественных доказательств, на котором стоял номер и была указана дата, инициалы эксперта, нашедшего этот предмет, расположение предмета относительно трупа и расстояние от предмета до трупа. Кардинал осмотрел некоторые находки, не вынимая их из пакетов. Он не был компьютерным гением, но он мог по виду определить, что перед ним карта памяти, а не что‑нибудь другое. Те карты, на которые он сейчас смотрел, выглядели довольно старомодными: возможно, они были из компьютеров, которые оказалась не в состоянии воскресить даже фирма «Компью‑клиник инкорпорейтед».

Он вынул из коробки еще несколько предметов: CD‑привод, наушники, еще один пакетик, заключавший в себе микрочип. Он перевернул эту вещицу. Это был чип размером с почтовую марку, зеленый, обрамленный крошечными зубчиками. Его обратную сторону закрывал ярлык, наклеенный на пакет. Он открыл пакетик, наклонил, и чип выскользнул на стол.