Высокий стакан с водой стоял на столе рядом с ними, на стенках бусинками высыпали капельки конденсированной влаги. Мелани приподняла его и подложила под него одну из тетрадей, которые она вела на занятиях в Северном университете.

На то, чтобы сказать «до свидания», ушло больше времени, чем она ожидала. Сначала она планировала написать коротенькое прощальное послание и исчезнуть. Но она обнаружила, что не может так поступить со своей матерью. И с доктором Беллом, который так старался ей помочь.

Она разложила таблетки в ряд на своем столе: крошечные синие подушечки. Двадцать пять штук. Взяв линейку, она разбила их в группы по пять. Она не спеша занималась этим несколько минут, выстраивая таблетки звездообразными кучками. Потом принялась писать:

Не упрекай себя, ты ни в чем не виновата. Ты всегда была мне хорошей матерью, ты всегда давала мне все, что нужно. Любая другая на моем месте превратилась бы в счастливую женщину, хорошо приспособленную к жизни.

Она смела в ладонь пять таблеток и забросила их себе в рот. Два глотка воды – и они ушли вниз.

Я тебя очень люблю.

Приписав эти слова, она какое‑то время просто смотрела – не на бумагу, а сквозь нее. Затем – еще пять таблеток. Теперь надо побыстрее, а то она просто уснет, и потом проснется, а ей будет хуже, чем когда‑нибудь. Она не хотела просыпаться.

Доктор Белл, я не виню вас в том, что вы от меня отвернулись. Некоторые из тех вещей, которые я вам рассказала, были довольно отвратительными, и это так понятно, что они у вас вызвали тошноту.

Она закинула в рот еще пять таблеток и подняла стакан воды. Вспомнив, о чем она рассказала доктору Беллу в их последнюю встречу, она чуть не задохнулась. Таблетки она проглотила, но приступ неприятного кашля вынудил ее выпить почти всю воду, чтобы унять его. Глаза у нее щипало от слез. Но я не буду плакать, сказала она себе. С плачем покончено. Навсегда.

Вы хороший врач, и вы, наверное, увидели, что помочь мне уже нельзя, хотя вы так старались мне помочь и при этом не могли себя заставить признаться мне, что у меня уже конечная стадия.

Еще пять таблеток.

Простите меня.

Еще пять таблеток.

Простите меня за все.

48

Несмотря на свое недавнее недопустимое поведение, которое он сам признавал таковым, Кардинал свято верил в официальные процедуры. А следовать процедуре в эту студеную ночь (снега еще не было, но температура уже стремилась к точке замерзания) означало связаться с детектив‑сержантом и сообщить ему о появившейся улике. Если Шуинар согласится, что улика предполагает немедленный арест, тогда детектив‑сержант выделит других детективов для содействия. Если же нет, можно устроить дискуссию с Коронным судом, чтобы понять, что еще необходимо.

Минуя собор и направляясь к Рэндалл‑стрит, Кардинал отлично осознавал, что нарушает установленную процедуру тем, что не звонит своему детектив‑сержанту. Впрочем, он нарушал процедуру уже тем, что вообще занимался этим делом. Он нарушил процедуру и тем, что не вызвал подкрепление. Он буквально видел, как на замерзшем ветровом стекле появляется лицо детектив‑сержанта Шуинара.