– Да, боюсь, что так, мисс Грин. Не могли бы вы сказать, где мне найти Мелани?

– Сейчас она живет отдельно. Это просто пансион, но она решила жить самостоятельно, как только поступила в колледж. Я вам дам ее адрес. Но не раньше, чем вы мне скажете, что происходит.

Мисс Грин встала и начала стискивать и разжимать кулаки, точно готовясь к ужасной драке.

– Может быть, вам лучше сесть, – проговорила Делорм. – То, что я вынуждена сказать, вас огорчит.

– Пожалуйста, просто скажите мне, детектив.

– Мне очень жаль, что приходится вам это сообщать, но у нас есть и другие фотографии Фрэнка с вашей дочерью. Фотографии, на которых он занимается с ней сексом. Они были обнаружены в интернете.

Правая ладонь мисс Грин поднялась к груди.

– Что?

– Таких фотографий по меньшей мере сто. Куда он выложил их изначально, мы не имеем представления. Люди, собирающие порнографию, часто обмениваются ею друг с другом. В результате, когда полиция Торонто арестовывает кого‑нибудь за хранение детского порно, она нередко обнаруживает на компьютерах подозреваемых фотографии вашей дочери – в числе других.

Мисс Грин так и не сдвинулась с места, ее рука неуверенно шевелилась у сердца, словно безнадежно пытаясь защитить его.

– Нам необходимо поговорить с вашей дочерью, чтобы выяснить, будет ли она давать показания против мистера Раули. Мы здесь имеем дело с серьезными преступлениями, и, как нам кажется, есть еще одна девочка, о которой стоит побеспокоиться.

Но мисс Грин почти ее не слышала. Делорм видела, как первоначальный шок порождает печаль, жалость, скорбь, раскаяние и тысячу других чувств, о которых можно только догадываться. Она словно наблюдала замедленные кадры, показывающие, как рушится здание: обе руки женщины поднялись, чтобы прикрыть лицо, послышался приглушенный плач, ноги у нее подкосились, и она рухнула обратно в кресло, навалившись на собственные колени.

Делорм прошла на кухню, крохотную и аккуратную, точно корабельный камбуз, и заварила чай. К тому времени, как он был готов, рыдания мисс Грин утихли, превратившись во всхлипывания, а когда она стала деликатно прихлебывать чай, мучения уступили место гневу.

– Я его убью, – заявила она посреди разговора. – Я его убью, совершенно точно.

– Вы не можете этого сделать, – мягко возразила Делорм, – но вы можете помочь добиться того, чтобы он больше никогда этого не совершал.

Затем гнев сменился угрызениями совести.

– Я должна была знать. Почему я не заметила? Бедная моя девочка. О господи. Все время, когда я оставляла их вдвоем. Я разрешала ему брать ее в походы! Плавать на лодке! Разрешала ему увозить ее из города! Мне никогда и в голову не приходило, что он может сделать что‑то такое.

– Он предпринимал все усилия, чтобы вы ничего не заподозрили.

– Но я все равно должна была догадаться. Теперь, когда вы мне обо всем рассказали и показали фотографии, я легко в это верю. Я знаю: то, что вы сказали, – правда. Так почему же я сама не сообразила? Он столько раз хотел повезти ее куда‑нибудь один… Какая я идиотка! Ох, бедная Мелани.

Еще слезы, еще чай, и наконец слезы перестали литься, мисс Грин потянулась за телефоном и набрала номер.

– Не отвечает, – сообщила она и набрала опять. Она позвонила три раза, прежде чем Делорм предложила, чтобы они просто поехали к Мелани в пансион.

– Не знаю, почему она не берет трубку, – в пятый раз сказала мисс Грин по пути к Мелани. Как и большинство людей, на которых обрушиваются дурные вести, она проявляла то раздражение, то надежду.