Лезть без света в тёмный подвал хоть и привычно для него, но совершенно не хотелось. Исследование бомбоубежища решено было оставить на завтра, когда он вооружится своей самодельной свечкой.

— Спайк!

Щенок уже научился откликаться на свою кличку. Он носился по развалинам за бабочками. Как только он услышал зов мужчины, сразу же подбежал к нему. Алексей похромал в сторону своей землянки.

На ужин у них со Спайком было его «любимое» блюдо — рыба. Воронцова уже тошнило от одного её вида, но выбора не оставалось: либо рыба, либо трава и камыш, которых вокруг произрастало в изобилии. Тот мешок технической соли, который был найден на хозяйственном складе, служил источником приятного дополнения к трапезе. С солью любая еда становилась вкуснее.

После еды время было замедлено, и мужчина завалился спать на свой топчан из брёвен и травы. Спайк к тому моменту сладко посапывал на своём привычном месте у плетёной двери.

Ещё затемно Алексей оказался на ногах. С момента заживления укуса он плотно занялся своим здоровьем — ежедневно делал зарядку и комплекс физических упражнений. Только бег ему не давался из-за хромоты. Но даже так наблюдался положительный эффект. На рыбной диете он сбросил лишний вес, пропала отдышка и улучшилось общее самочувствие.

***

Утром началась подготовка к вылазке. Для переноски грузов мужчиной незадолго до этого из ивовых веток было сплетено лукошко. В него были помещены самодельная свечка и топор. Заткнув за пояс нож, сварщик на пару с щенком двинулся на исследование подвала, который ему вчера удалось обнаружить. Это первое уцелевшее строение, которое ему встретились за всё время блужданий по округе.

Воронцов передвигался по узким звериным тропинкам. Сама же живность ему до сих пор ни разу не попала на глаза. Вскоре он добрался до бомбоубежища.

Темнота и неизведанность дверного проёма пугала Воронцова. Он стоял на пороге больше десяти минут и не решался войти. Наконец, громко выдохнув, он зашёл в меню пульта времени, выбрал замедление хронопотока десять к одному, после чего сделал уверенный шаг в темноту.

Слабый свет свечки из жира и куска ткани освещал узкий коридор, ведущий к спуску в подвал. В помещении стоял сильный запах сырости и плесени, который раздражал обоняние. Масляная грязно-зелёного цвета краска огромными кусками отваливалась со стен вместе со штукатуркой. Алексей прошёл коридор, собрав всю паутину своей головой, и упёрся в закрытую на рычажные затворы дверь.

После приложения силы так и не удалось стронуть с места запоры. Пришлось применить припасённый топор в качестве молотка. После нескольких сильных ударов обухом по ржавому рычагу раздался глухой скрежет. Рычаг начал по миллиметру опускаться вниз. Удар за ударом сдвигал затвор понемногу. Наконец, рычаг поднялся до конца. Второй затвор был открыт таким же способом.

Тяжёлый гидрозатвор нехотя со скрипом поддавался под натиском плеча Алексея. Наконец, образовалась достаточная щель, чтобы можно было пролезть внутрь.

Мужчина протиснулся в щель и оказался в небольшом зале, в котором рядами стояли двухъярусные армейские койки. В слабом свете чадящей свечи удалось различить кучи истлевшей макулатуры и разнообразного мусора на полу. Огромное количество пыли говорило о том, что тут давно никого не появлялось.

— Апчхи! Жованые ёлки! — пыль забивала ноздри и вызывала желание чихнуть.

Низкий потолок когда-то был покрыт известковой побелкой, которая со временем осыпалась на пол и обнажила бетонные плиты перекрытия.

Воронцов прошёл сквозь зал и не нашёл ничего интересного, кроме ржавых кроватей. Он проследовал в следующую комнату. У входа стояли письменный стол и пара стульев. На столешнице лежало стекло, под которым хранились разнообразные бумажки. В подставке обнаружились два пожелтевших от времени журналов для записей.