— То, что доктор прописал! — расплылись в радостной улыбке его губы, после чего он сложил туда вещи и покатил тачку обратно к парню.

Уже через десять минут он весело катил парня к выходу. Тачка подпрыгивала на ухабах и жалобно изгибалась ржавым железом. Если бы в замершем времени передавались звуки, то наверняка округу огласил бы её жалобный скрип.

Ворота были запреты на замок, но рядом застыл охранник в рваном тряпье. На вид и не скажешь, сколько ему лет. Его почти чёрное от загара и пропитое лицо было покрыто щетиной и от него распространялась непередаваемая вонь немытого тела и перегара. Ключи, подвешенные к цепочке, располагались на шее у сторожа.

Ворота были благополучно распахнуты, и тачка выкачена на улицу. После этого Воронцов закрыл ворота и подпёр их бревном, которое валялось рядом в канаве у дороги. Гружёная тачка с цыганенком весело покатилась по дорожным ухабам в сторону леса. Через сотню метров в месте, в котором кусты росли прямо у дороги, он свернул в лес. Через пять метров он сделал остановку для того, чтобы установить растяжку.

Гранату он примотал к стволу дерева и присыпал опавшей листвой. Тонкую медную проволоку, которая у него всегда лежала в кармане, он примотал к соседнему дереву и к чеке. После он всё аккуратно поправил и присыпал листвой.

Тележка покатилась дальше. Через пять минут путешествия по пересечённой местности тачка развернулась обратно к дороге. Скакать по лесу с такой тяжёлой ношей было весьма тяжело и неудобно.

После того, как поселение чистильщиков осталось далеко позади, примерно в двух километрах, усталый Воронцов сделал привал: сел на поваленный ствол дерева и вытер пот со лба. В конце сентября солнце пекло так, что воздух прогрелся примерно до тридцати градусов.

Воронцов запустил стандартный ход времени. В тот же миг Тагари испуганно огляделся вокруг. Его ошарашенный взор замер на мужчине. Вдалеке раздался сильно приглушённый пистолетный выстрел, больше напоминающий щелчок, от которого Тагари вздрогнул.

— Где мы?

— Мы… — он не успел договорить.

Там же, где и выстрел, раздалось несколько взрывов, звуки от которых эхом пронеслись по лесу, распугивая птиц.

— На свободе, Тагари, — улыбнулся Алексей, после чего смахнул рукавом спецовки пот со лба. — На свободе!

— Э-э-э… — подвис парень, словно древний компьютер под управлением глючной зарубежной операционной системы. — Э-э-э…

— Бэ! Вставай, лежебока.

— ЭТО КАК?! — его глаза напоминали жабьи — настолько они были выпучены при разглядывании лесного пейзажа вместо ожидаемой клетки.

— Вставай уже. Некогда нам рассиживаться. Скоро сюда могут прийти гости. Не хотелось бы оставаться их дожидаться. Ты стрелять умеешь?

— Обижаешь, дядя! — поднялся на ноги цыган. — Я с пяти лет Калаш из рук не выпускаю.

— Тогда держи, — Алексей протянул ему один автомат и запасной рожок. — И мешок забери, а то я пока тебя сюда допёр, чуть не надорвался, — скинул он вещмешок.

Парень с натугой его поднял и натянул лямки на плечи.

— Ох, ё! Ты туда кирпичей наложил? Он же неподъёмный!

— Можно и так сказать, — ухмыльнулся гость из прошлого. — Не развалишься. Я же как-то нёс и мешок, и тебя… А теперь веди к своему табору.

Тагари осмотрелся.

— Мне знакомо это место. Это же дорога к чистильщикам?

— Она самая.

— В таком случае нам недалеко, к ночи должны прийти.