|
Лабус, пакуй этого Худого. Никита нырнул в ельник, а я достал из кармана узкую полоску пластика. Склонился над Худым, содрал капюшон с его головы, выудил оттуда шапку, заткнул ему рот - черт, Леха сталкеру нос сломал, кровь заливала подбородок. Я перевернул бесчувственное тело, подцепил носком автоматный ремень, скинул с плеча. Вот почему Худой рефлекторно не выстрелил - указательный палец лежал на скобе. Насмотрятся фильмов, идиоты, и Рембо из себя начинают корчить. Палец в такой ситуации необходимо держать на спусковом крючке, но сталкер строил из себя крутого, а Курортник все видел снизу, Худой к нему правым боком двигался. И валить Леха его не стал, потому что Бурого наверняка сложней допросить было бы, повадки у него, как у бывшего заключенного. Правильно Леха рассчитал. Сложив костлявые кисти пленного крестом у него за спиной, я вдел их в подготовленную петлю из пластика и резко затянул свободный конец, вжикнув «крокодилом» замка. Теперь не вырвется. - Вот мразь блатная, - над елками показалась голова Пригоршни, - обгадиться успел. - Тихо, Никита, - велел появившийся следом Курортник, - давай его в овраг. Лабус, подай мой рюкзак. Я выполнил команду. Курортник за пару секунд нацепил поклажу на спину. После они с Пригоршней вытащили из ельника труп со спущенными штанами. Голова убитого болталась, по бледной шее стекала струйка крови из маленькой дырочки. Курортник пробил пикой кадык и, похоже, раздробил шейные позвонки - мгновенная смерть. Где-то впереди продолжали стучать топоры и повизгивала двуручная пила. Раздался громкий треск, донесся возглас: «Поберегись!» Подпиленное дерево упало, треща сучьями, и глухо ударилось о землю. - Лабус, за нами. Мужики потащили мертвого сталкера к кустам на кромке оврага. Я сдвинул пулемет за спину, дернул за шиворот пленного - тяжелый, зараза, даром что Худой, - перевернул. Сталкер замычал, глаза открылись, взгляд мутный. Я взвалил его на плечи, на всякий случай осмотрелся кругом - ничего не забыли? - и быстро пошел к оврагу. - Стой, Пригоршня. Не надо близко, не нравятся мне эти кусты, - произнес Курортник. Леха и Никита остановились в паре шагов от живой изгороди. Раскачали тело и на счет три забросили его в овраг. Оно глухо стукнулось о склон и с шуршанием покатилось вниз. Следом Пригоршня зашвырнул автомат Бурого. - На исходную, - скомандовал Курортник. - Пригоршня, наблюдение. Мы вернулись к дубу, я бросил Худого в углубление между подмытыми толстыми корнями. Глянул вперед - Никита в пяти шагах под сосной глядит в Лехин бинокль. Я сдвинулся чуть влево, чтобы видеть пленного и одновременно за тропой наблюдать. Поставил «Миними» на сошки. Ориентируясь по звуку, взял под прицел сектор, где сталкеры валили лес. Ближе к тропе заметил воронку - и как не вляпались? Аномалия проявляла себя слабо, вращала в воздухе одинокий бурый листик… Худой окончательно пришел в себя и что-то мычал. Леха выщелкнул трехгранную пику из пенала, склонился к нему и зашептал: - Сейчас я выну у тебя кляп. Если начнешь орать, всажу эту штуку тебе в пасть! - Он показал сталкеру пику, Худой скосил глаза, разглядывая ее, и энергично закивал. - Отвечаешь шепотом на вопросы. Понял? - Леха вытащил кляп. - Куда направляетесь? - В… к… к Янтарю. |
