— Господи! — взмолилась наконец Юлия. — Он у тебя такой большой и неутомимый, что у меня все горит! Не могу больше!

И в этот момент Фил чуть не сошел с ума от давно не испытываемого им чувства.

Несколько раз вскрикнув от восторга, Юлия замерла от удивительной волны, пронзившей все ее тело, исторгла гортанный крик, вздрогнула в последний раз и обессиленно раскинулась на смятых простынях.

Было затрачено столько сил и энергии, что они долго лежали, не в силах пошевелиться и вымолвить слово. Они задремали.

Через много-много эпох Юрий приоткрыл глаза и едва не зажмурился от яркого света, брызнувшего на него. Женщина, с которой он только что испытал подлинное освобождение, стояла посреди комнаты под яркой лампой и смотрела на него.

— Юля! — блаженно прошептал Филатов.

Не выключая света, она подошла к нему и молча села рядом. Теперь женщина вела ту игру, которую он уже сыграл с нею. Нежно лаская языком его плоть, она вернула его в боевое состояние.

— Как же ты прекрасна! — прошептал Юрий.

Не в силах более держать «нейтралитет», он погрузил пальцы в ее «пещеру» и принялся ласкать ранее обнаруженные чувствительные точки. Эти ласки подстегнули женщину, и она ускорила движения, подключив все свое мастерство.

И в этот раз они достигли наивысшего блаженства одновременно. Стараясь не упустить ни одной капли удовольствия, Юлия довела Филатова до полного опустошения. И сама выплеснулась до конца.

Потом повернулась, некоторое время с удивлением и восторгом смотрела на Юрия.

— Никогда не думала, что найдется мужчина, который доведет меня до полного изнеможения! — произнесла женщина.

— Это плохо?

— Это прекрасно! — воскликнула она, но в ее голосе он почувствовал некую печаль.

Знавший немало женщин, многие из которых сами бросались к нему на шею, бывший десантник впервые ощутил такой всепоглощающий порыв. После такого взрыва страсти часто наступает охлаждение, но тут было совсем наоборот. Они лежали обнявшись, и вскоре Филатов готов был опять к «боевым действиям». Такого не было с ним лет с двадцати. Но Юлия ласково погладила по щеке и сказала:

— Подожди, солнышко, я очень устала. Давай выпьем. Налей мне, пожалуйста!

Филатов встал, сладко потянувшись, накинул халат и подошел к столу.

— Слушай, Юрик, — сказала Юлия, — давай пить как алкоголики — по стакану, а не рюмками!

— Что ты, милая, знаешь об алкоголизме… — пробормотал десантник, но подошел к бару и достал оттуда два хрустальных стакана, наполнил их доверху, потом посмотрел на часы, висящие на стене.

Было на удивление рано — всего около шести часов вечера. До условленного с Паком времени можно было успеть многое. Васнецова села на диване, подоткнув под спину подушку.

— Ну что, Юра, твоя очередь тост говорить, — сказала она, когда Филатов присел рядом с двумя полными стаканами.

Он задумался. Потом поднял стакан и произнес:

— Я не знаю, что будет с нами дальше, но кажется мне, лишь сегодня я понял, что такое страсть. У меня в жизни был только один эпизод, когда я влюбился так, что не побоялся самой смерти. Смерти, которую могла принести мне любимая женщина. В результате умерла она, спасая меня. Пуля, которая предназначалась мне, досталась ей. Не знаю, почему я это говорю, но у меня такое чувство, что мы будем любить друг друга до смерти… — он не заметил, что Юлия вздрогнула, услышав эти слова. — Давай выпьем за нас с тобой, что бы ни случилось. И пусть близким нашим никто и ничто не грозит.

Они чокнулись и выпили свои стаканы до дна.

И тут Филатов сделал очередную ошибку, которую потом долго не мог себе простить. Он расслабился.

— Я, Юрочка, не могу сказать, что не любила своего мужа.