— Я, Юрочка, не могу сказать, что не любила своего мужа. Когда мы с Васей поженились, он тоже был… как смерч. Первый год. Ну, потом — сам понимаешь. Он из командировок не вылезал, все свои дороги строил, я тоже была вся в работе. Так что семья осталась, а любовь прошла. Это объективно. Костик родился, это нас объединило сильней, чем постель. А когда начался бизнес, мы совсем друг к другу охладели, хоть теперь Василий был всегда под боком. Просто исполняли супружеские обязанности… Раз в неделю. У него есть любовница, да и я не святая. В общем, нормальная российская семья. Только грустно от этого делается. Я не о таком мечтала. Налей, — Юлия протянула стакан. — И тут появился ты, Ты с большой буквы. Весь в крови, в грязи… Ты уж прости, я про тебя знаю больше, чем ты думаешь. Мне далеко не все равно, кому доверить единственного сына.

Юлия поставила пустой стакан на тумбочку, изогнулась, как кошка, и устроилась головой на коленях изрядно захмелевшего Филатова. В голове слегка гудело, все тело охватила приятная истома.

— Нет, герой войны с несправедливостью Юрий Филатов, ты не прав в одном, отказываясь мочить всяких сволочей. В чем? Да в том, что ты просто боишься отвечать на том свете, не на этом, а на том. Не возражай, ты этого боишься, пусть и подсознательно. А ведь отвечать не придется, потому что это Он, — Юлия показала пальцем вверх, — нанял тебя для этой войны. Тебя коробит слово «нанял»? Я понимаю. Но это так. Тебе заплачено!

Филатов слушал ее все с большим изумлением. Он чувствовал, что женщина немного пьяна, но то, что она говорила, каким голосом она это говорила и какое лицо у нее при этом было, наводило на мысль, что она пророчествует. Он помотал головой, стараясь отрешиться от ее голоса, сковывающего волю, сжимающего сознание в раскаленную точку. Потом плеснул в свой стакан коньяку (его еще много оставалось в литровом штофе), выпил и постарался отвлечься от того, что происходило, уйти из этой комнаты, хотя бы мыслью… Он вспомнил, что сегодня не успел позавтракать, про обед и речи не шло, что, когда он ехал сюда, пустой желудок сердито урчал… И тут Юлия заговорила опять:

— Ты спросишь, чем тебе заплачено Всевышним? Да просто: тем, что ты такой, какой есть, — обыкновенный маленький сверхчеловек!! У тебя есть две вещи, которые мало у кого встречаются вместе: свобода и сила. Вдумайся! Ты когда-нибудь изменял своим принципам? Никогда. Это ли не есть свобода? Не сила делает тебя свободным, а дух. Сила же твоя просто инструмент… И ты очень хорошо им пользуешься. Ты мастер, Филатов. Ты великий мастер. Давай выпьем.

— Может, не стоит, Юля? — спросил Филатов, сохранивший остатки здравого смысла.

— Нет, Юрик, выпьем. У меня тост есть.

Десантник поднялся на ноги и почувствовал, что его слегка повело. И все-таки ментальную мощь женщины он преодолеть не смог.

— По полному наливай, Филатов, по полному!

Юрий умудрился не расплескать коньяк, рука же Юлии, принявшей от него стакан, была на удивление твердой.

— За жизнь, — коротко произнесла она и, не дожидаясь, пока Филатов поднесет стакан к губам, осушила свой в несколько глотков. Десантник последовал ее примеру.

Они долго молчали. Филатов подошел к окну, раздвинул шторы и смотрел на освещенную фонарями улицу. В его голове царил полный кавардак. По улице стремительно с ревом сирены промчалась милицейская машина, вслед за которой спешила карета «Скорой помощи». Визжа покрышками, они скрылись за поворотом.

«За жизнь… — подумал десантник. — Вот тебе и жизнь. Всяка тварь Бога славит… На воздух хочу», — он попытался открыть окно, но у него ничего не вышло. Навалилась слабость, он вынужден был сесть в кресло.

В голове пронеслись бессвязные мысли: «Автопилот начнется по графику… Хорошо тут.