— А я думаю иначе, — мягко ответила Сьерра. — Они все просто замечательные. Ей удалось ухватить саму сущность твоего дома. — Сьерра почти физически ощущала поток любви и тепла, исходящий от этих картин. — А где были написаны все прочие?

Доминик вдруг как-то смешался и помрачнел.

— В нашем фамильном доме на Багамах.

— Здорово. Я обожаю Багамы — была там на фотосессиях. Ты, должно быть, пользуешься любым случаем, чтобы наведаться туда.

— Уже нет, — сказал Доминик, и отвернулся. И Сьерра почувствовала, как будто между ними встала стена.

Сьерра вспомнила — слишком поздно, — как Мария рассказывала ей о том, что давным-давно Доминик собирался жениться в этом самом доме на Багамах, но что-то случилось. Тогда Сьерра почти не слушала сестру, но теперь она корила себя за невнимательность. Совершенно ясно, что для Доминика, это была болезненная тема.

— Что ж, вдвойне приятно обладать картиной, которую написала твоя мама, — после секундной паузы сказала Сьерра.

Доминик отвернулся от окна и почти непринужденно улыбнулся:

— Это точно.

— Может, покажешь мне всю квартиру? — весело поинтересовалась Сьерра.

— Пошли.

Доминик провел ее по безупречной кухне, по столовой, которая была не столько парадной, сколько уютной. Затем, показал Сьерре помещения за кухней, где раньше располагалась прислуга. Теперь одна комната представляла собой укромный закуток с диваном, музыкальным центром, телевизором и бильярдным столом. Вторая, по словам Доминика, была отведена под «снаряжение».

Он имел в виду спортивное снаряжение. Там обнаружилась корзина с мячами для футбола, баскетбола и бейсбола. Вдоль стен тянулись полки, заваленные удочками, теннисными ракетками, бейсбольными битами, клюшками для хоккея. Было видно, что всеми этими предметами часто пользуются. На крючке висел большой походный рюкзак, а под ним стояли в ряд коньки, ролики, теннисные туфли и походные ботинки.

Глядя на все это изобилие, Сьерра вспомнила, что в доме на Лонг-Айленде, тоже видела подобную картину. Только тогда она решила, что снаряжение осталось с детских лет Доминика или его братьев. Она и представить не могла, что Доминик продолжает заниматься спортом.

— Ты тоже можешь поставить сюда свое снаряжение, — сказал он Сьерре. — Или можешь оставить наверху, с прочими вещами.

— С прочими вещами? — переспросила Сьерра, после того как Доминик выключил свет и повел ее обратно в гостиную.

— Ммм… я распорядился, чтобы их перевезли. — Доминик забрал у нее чемоданчик и принялся подниматься по винтовой лестнице.

Лестница напомнила Сьерре о Фрэнки. И лестница, и вообще весь этот дом ему бы наверняка понравились. Он словно был придуман девятилетним мальчишкой.

Но сейчас Сьерра думала не об этом: ей не давала покоя фраза, насчет «их перевезли».

— Я не знал, что тебе может понадобиться, — говорил Доминик по пути наверх, — поэтому велел перевезти все, как есть.

Он подвел Сьерру к дверям прямо напротив лестницы и щелкнул выключателем. Свет залил комнату, и Сьерра застыла на месте, потеряв дар речи.

Впечатление было такое, словно ее квартиру просто вырезали из прежнего дома и втиснули в эту комнату. Около одной стены стоял диван Сьерры, покрытый выцветшим полосатым покрывалом, а у другой — аквариум с целыми и невредимыми Бастером и Гомером. Золотые рыбки преспокойно плавали себе в воде, словно ничего и не случилось.

— Привет, ребята, — едва смогла выговорить Сьерра. Ее шкафчик для книг, по голубому фону которого были раскиданы облака, стоял рядом с аквариумом.