Она отстраняется от него и вновь уединяется в своей спальне. На этот раз он явственно слышит, как щелкает замок в двери.

Глава шестнадцатая

Уолтер

Бедный Эндрю. Он всегда хотел, чтобы окружающие думали, что у него все под контролем. Ему хотелось, чтобы все так считали.

Если вы спросите у него, каким было его детство, он ответит, что прекрасным. Но на самом деле оно было несчастливым. Я-то знаю, ведь оно прошло у меня на глазах.

Если вы спросите его об отце, он скажет, что уважал его. При этом забудет упомянуть о том, как отец каждый раз, проходя через гостиную, отвешивал ему подзатыльник, воспитывая таким образом в сыне почтительность к главе семейства.

Рассказывая о себе, мы зачастую умалчиваем о самом важном и значительном.

Но я не куплюсь на это. От меня ничего не утаить, потому что я был там, в его прошлом. Фактически я там и остался.

Я стою на пороге дома Эндрю. Стучу в дверь. Отец Эндрю не захотел провести в дом телефон. Говорит, что он не мешок с деньгами. Так что, когда Эндрю не является на встречу в назначенный срок, мне приходится идти за ним и стучать в дверь.

На пороге появляется отец Эндрю с бутылкой пива в руке. Выглядит он необычно, даже странно. Если в Эндрю и есть какие-то признаки внешней непривлекательности, так это от отца. Он большой, если говорить о росте. А так — очень худой и старый. Кажется, ему было лет пятьдесят, когда родился Эндрю. Или что-то около того. У него впалая грудь, а волосы седые и редкие.

У него, как всегда, недовольный вид, и он явно не рад мне. Я вообще не припомню, чтобы он когда-нибудь выглядел веселым. Его взгляд что-то говорит мне, но явно не «Входи, пожалуйста» или «Как хорошо, что ты нас навестил».

Он поворачивается ко мне спиной и уходит. Просто уходит, оставляя дверь широко распахнутой. И не проронив при этом ни слова.

Это ненормально. Даже мой дом кажется нормальным в сравнении с этим.

Я вхожу внутрь и зову Эндрю.

Он отзывается откуда-то из глубины дома.

Я нахожу его на кухне, где он вместе с матерью.

— Я не могу сейчас уйти, — говорит он, хотя у нас были особые планы на день. — Мне нужно остаться с мамой.

Мать Эндрю — самое застенчивое существо на этой планете. Глядя на нее, складывается впечатление, что для нее смерти подобно обменяться с кем-то взглядом или словом. Пусть даже с кем-то из домашних.

Она сидит за кухонным столом. У нее длинные прямые волосы, тронутые сединой, и они спадают ей на лицо. Голова ее опущена, так что волосы закрывают и глаза. Не понять, случилось ли что у них. Я имею в виду что-то выходящее за рамки обычного. Когда она бросила быстрый взгляд в мою сторону, я заметил ее припухшие веки, но, возможно, она просто плакала. Я не могу точно сказать, били ее или нет.

Эндрю тащит меня в сторону, в дальний угол кухни, за холодильник.

— Можешь остаться с ней ненадолго? — Он говорит тихо, почти шепчет. — Мне нужно сбегать в магазин.

Мне на ум приходит множество дел, которыми я бы предпочел заняться, вместо того чтобы сидеть на кухне с его матерью, пусть даже это будут смертельно опасные игры с гремучими змеями. — Я сам схожу в магазин, — говорю я. — Что тебе нужно?

— Аспирин для мамы и кое-что еще, но тебе вряд ли захочется это покупать, поверь мне. Тебя это шокирует. Даже не хочу тебе говорить.

Возможно, я и догадываюсь, что он имеет в виду. Не могу сказать наверняка, но пытаюсь подловить его на факторе шока.

— А тебя это не шокирует?

Я смотрю ему в глаза и вижу, что это уже произошло. Его взгляд умоляет меня остановиться.