Мы можем мечтать ночь напролет, но не в силах изменить ход событий.

Если бы я мог вернуть ту ночь, я бы попросил звезду о том, чтобы Эндрю никогда не становился солдатом.

И не стал бы тратить время на переживания по поводу того, кем мне стать во взрослой жизни.

Я бы просто попросил дать мне возможность стать взрослым.

Глава тридцать шестая

Эндрю

Эндрю опускает руку в ледяную воду. Он пытается воспринимать качку и плеск воды как раздражающие факторы, а не как колыбельную.

Он пытается заставить себя не спать. Закуривает. Почти следом за только что потушенной сигаретой.

Когда он видит, что Стиб начинает клевать носом, он жестко наступает ему на ногу.

— Если мы заснем, нас унесет в открытое море.

— А, да. Ты прав.

Стиб выпрямляется, трет глаза. Зевает.

Эндрю вдруг ловит себя на мысли, что, возможно, это его тактическая ошибка. Пусть бы Стиб заснул, а он попытался бы сам догрести до берега.

Но уже слишком поздно.

— Хорошо, — говорит Стиб. — Давай я расскажу тебе одну историю. Давным-давно жил мальчик по имени Уолтер и девочка, которую звали Мэри Энн.

— Нет. Только не это. Расскажи мне лучше про пурпурное сердце Уолтера.

— Ты же не хотел услышать об этом от меня.

— Ну, ты просто расскажи.

— Если ты хотел ее послушать, почему не попросил тогда, в госпитале?

Эндрю чувствует, как ему начинает изменять терпение.

— Может, тогда я не хотел, — кричит он, — а теперь хочу, и я ждал сорок лет, чтобы послушать эту историю.

— Хорошо. — Стиб берется за весла, видит вдалеке огни пирса и выпрямляет лодку, направляя ее в фарватер. — Хорошо. Итак, мы в пещере. И кто-то плюхается на меня, от чего я разворачиваюсь и падаю. Я отстал от вас. И тут я слышу, что пуля досталась Джею. Только тогда я еще не знал, что это Джей. Я решил, что это ты. И для меня это было потрясением.

— Неужели моя смерть была для тебя страшнее, чем смерть Джея?

— Да, именно так. Эндрю, я был знаком с Джеем всего несколько недель. Я хочу сказать, что воспринял его смерть тяжело, но…

— Нет, ты врешь. Ты не расстроился по поводу его смерти. Как и с Бобби. Вы все говорили, что Бобби повезло, он быстро отмучился.

Стиб оставляет весла и, соскальзывая на дно лодки, опирается о скамейку. Он ерошит пальцами полосы и запрокидывает голову, устремляя взгляд в небо.

— Я реагировал так, потому что мне казалось, ты ждешь от меня именно такой реакции.

— Откуда ты знал, чего я хочу? Да у меня сердце разрывалось от боли, когда погибли Бобби и Джей. А тебе не пришло в голову выразить немного сочувствия?

Стиб пристально вглядывается в Эндрю, пытаясь разглядеть выражение его лица. При таком свете Стиб выглядит старше. Гораздо старше.

— Что ж, возможно, я недооценил тебя, Эндрю.

— Продолжай свой рассказ. Ты был расстроен из-за гибели Джея, хотя он умер не девственником.

— Нет, нет, ты все путаешь. Я подумал, что это ты. И Джей, конечно же, не был девственником.

— Я знаю, сам сказал об этом.

— Нет, я имею в виду ту ночь, когда мы все целились этим… ну, опытом. Джей не был девственником, как и я.

— Постой-ка… — Эндрю подается вперед, как будто в такой позе ему проще контролировать себя. — Мы все были девственниками.

— Нет, Джей не был, и я не был.

— Откуда ты знаешь про Джея?

— Он сам мне сказал.

— Когда это ты так сблизился с Джеем, что он рассказывал тебе то, что не рассказывал мне?

— Слушай, не злись на меня, Эндрю.