– Убить меня? Но каким образом?

Голос камергера снова дрогнул:

– Я надеялся, что вы знаете, сир. Дело в том, что пирамида, на которой вы стояли, неожиданно загорелась.

– Пирамида? – повторил Людовик, чувствуя стеснение в груди, ледяной холод мгновенно окатил сердце. – Ботем, что с дофином? Он тоже ослеп?

Воцарилась пауза, самая долгая за весь разговор.

– Дофин… он теперь на небесах, у врат рая, сир.

Людовик тяжело вздохнул.

– Оставь меня, Луи-Александр, – проговорил он наконец. – Отправь полицию и швейцарцев…

– Все сделано, сир. Кроме того, я послал в Париж за вашими мушкетерами.

– Тогда оставь меня. Я позову тебя, когда ты мне понадобишься. – Последние слова он произнес тихо, но насколько мог повелительно. Секунду было тихо, затем послышались удаляющиеся шаги.

Людовик на ощупь сполз с постели, душа его просила молитвы. Но как только он оказался на коленях и сложил руки, слезы хлынули по щекам. Король горестно застонал, пораженный, что ослепшие глаза сохранили способность плакать.

– О, мадемуазель, ваша спина! – воскликнула Шарлотта.

Адриана лежала на постели лицом вниз. Девочки только что сняли с нее платье, и Элен принялась смазывать ожоги то ли маслом, то ли какой-то мазью.

– Есть пузыри? – спросила Адриана.

– Да, мадемуазель, – ответила Элен.

– О господи, что же там такое произошло? – причитала Шарлотта, и в ее высоком голосе звенела нотка неподдельного ужаса. – Говорят, дофин погиб.

– Кто-то пытался убить короля, – пояснила Элен. – Король остался в живых, но дофин погиб.

– Кроме ожогов на спине, мадемуазель, у вас есть еще какие-нибудь травмы?

Адриана осторожно приподнялась и села. Тело казалось свинцовым. Без особого желания подвергла себя тщательному осмотру. Она не видела спины, но все остальное, похоже, было целым. Ощупала голову и не нашла никаких ушибов или шишек. Вот только в горле першило, наверное от дыма.

– Нет, я цела и невредима, и доктора звать не нужно.

– Я не уверена, по правде говоря, что могла бы это сделать, мадемуазель.

– Что ты хочешь этим сказать? – удивилась Адриана.

– Я хочу сказать, что у наших дверей поставлены два гвардейца из Швейцарской роты, и нам всем запрещено выходить.

– Это еще почему?

– Ищут убийцу, – пояснила Элен.

– Ах, вот в чем дело. – Адриана быстрым взглядом окинула комнату – платье так и осталось лежать на полу там, где его бросили. По тому, как вспыхнули ее глаза, Шарлотта поняла, что они с Элен провинились.

– Извините, мадемуазель, – начала она, – я так была обеспокоена вашим состоянием, что совершенно забыла… – С этими словами она направилась к платью.

Не зная, как успокоить девочку, Адриана от бессилия вцепилась пальцами в простыню. Если она сейчас попытается остановить Шарлотту, это вызовет подозрения. Достаточно того недоуменного взгляда, каким Элен наградила ее. Адриана вынужденно молчала, Шарлотта подняла с полу платье, и намокшая записка герцогини Орлеанской лягушкой шлепнулась на пол. Все три, не издав ни звука, уставились на нее.

– Элен, – усталым голосом произнесла Адриана, – будь так любезна, принеси мне записку.

– Конечно, мадемуазель. – Элен подошла и подняла влажный, свернутый в несколько раз лист бумаги. Адриана уловила в глазах Элен искру подозрения и поняла, что должна каким-то образом развеять все возможные подозрения.