– Ну вот, теперь у нас есть ответ, сударь, и мы можем завершить нашу работу в кратчайшие сроки.

– Да! Да, конечно! – радостно засуетился Фацио. – Но все же мне бы хотелось знать, кого мы должны благодарить за это.

– Я уверен, что кто-нибудь из наших английских коллег очень скоро обратится к нам за этой благодарностью, – ответил Густав, кинув взгляд на эфирограф. – Но давайте же будем ковать железо, пока оно горячо.

– Ах да! Теперь мы можем назвать королю дату завершения нашей работы. Это его порадует… – Неожиданно он замолчал и посмотрел в сторону Адрианы и стоявшего за ее спиной Николаса д'Артаньяна. Густав свирепо сверлил Фацио взглядом, из чего следовало, что тот позволил себе сказать лишнее.

«Дата, – повторила про себя Адриана, возвращаясь к эфирографу. – Вот тебе и еще один ключ к разгадке».

В этот же день около трех часов пополудни Торси вызвал ее к себе. Николас проводил Адриану до королевской приемной, где ее ждал министр.

– По настоянию врачей его величество на несколько дней уехал в Марли, – сообщил ей Торси. – Он хочет, чтобы вы приехали к нему туда.

– Хорошо, – ответила Адриана. Втайне она надеялась, что в суматохе и хаосе событий король забыл о ее существовании. Несколько дней назад эта новость вызвала бы у нее радость, но сейчас она испытала лишь облегчение – плотная завеса тревожной неизвестности рассеивалась. Какие-то силы неудержимо вовлекали ее в игру, запутывали в хитросплетениях интрига, совершенно не интересуясь, желает ли она принимать в этом участие.

Надвигающаяся буря, независимо от того, что вызвало ее к жизни, может налететь и сокрушить любого. Но Адриана знала: уж коль буря на тебя надвигается, то лучше оказаться в эпицентре.

Сейчас эпицентром являлся Людовик.

Однако мысль стать его любовницей вызывала в ней больше отвращения, чем когда-либо.

Торси мгновенно отследил по ее лицу движение мыслей и чувств.

– Не стоит ехать в Марли с таким постным выражением, – посоветовал он. – Может быть, король и лишился зрения… – он сделал паузу, будто не решаясь добавить нечто важное, но все же закончил фразу, – но люди, его окружающие, видят все.

– Простите, сударь, – произнесла Адриана, – я… я надеюсь, что мое присутствие будет для его величества некоторым утешением.

Торси смиренно кивнул головой.

– Я тоже на это надеюсь, сударыня. Молодость и красота всегда оказывали на его величество благотворное влияние. – Он замолчал, и глаза его превратились в узкие щелки. – Не намереваетесь ли вы мне что-нибудь сообщить в продолжение нашего последнего разговора?

Адриана покачала головой:

– Я хотела осмотреть баржу, особенно меня интересовал фонарь, но мой страж сообщил, что баржу сожгли.

– Да, ее сожгли, – подтвердил Торси. – Все министры сошлись во мнении, что это английский заговор, в это и короля заставили поверить. И действительно, сразу после пожара гвардеец Швейцарской роты арестовал одного англичанина.

– А что, этот англичанин вызвал какие-то подозрения?

Торси развел руками:

– У англичанина был мушкет, и когда гвардеец приблизился к нему, чтобы задать несколько вопросов, тот выстрелил и убил гвардейца.

– А сам англичанин сознался в покушении? Торси криво усмехнулся.

– Возможно, когда предстал перед Господом Богом. Туда его отправил второй гвардеец, пустив в ход шпагу.