Изменить размер шрифта - +

— А, брось притворяться, будто ты меня не понимаешь! Если уж на то пошло, то женщин у дяди Эдгара было не так уж и много, и с каждой он довольно-таки долго встречался! А разве тебе никогда не хотелось с кем-нибудь познакомиться? Я, конечно, знаю, что ты любила папу, это всем известно. Но ведь бывает, что… — Джесс прикусила губу. — Ну, ты ведь была еще совсем молодой, когда отца не стало, и до сих пор… Сейчас уже нравы не такие строгие, как раньше…

— Если ты хочешь спросить, Джесс, ощущала ли я физиологическую потребность в мужчине, — Стейси строго взглянула на дочь, — то отвечу: да, естественно! Но не настолько, чтобы забыть о своем долге перед памятью твоего отца! Я слишком сильно его любила. И довольно об этом!

— Я знаю, что ты не секс-бомба, мамуля! — Джесс хитро улыбнулась. — Помнишь, мы праздновали первую годовщину открытия нашей гостиницы и дядя Эдгар подарил тебе золотой браслет? Он еще хотел тебя при этом поцеловать, но ты отшатнулась, словно перед тобой был сам дьявол во плоти. — Девушка от души рассмеялась. — Бедный дядя Эдгар! Он в первый и единственный раз столкнулся с такой реакцией женщины… Ты помнишь тот случай?

Стейси изобразила улыбку и потупилась. Еще бы ей не помнить! Но как дочь обратила на тот эпизод внимание? Вот уж чего Стейси не ожидала. В то время Джесс была совсем еще девочкой, слишком маленькой, чтобы запоминать подобные вещи!

— Когда ты хотела бы устроить вечеринку? — спросила Стейси.

— Сегодня у нас среда… Может быть, в пятницу? В понедельник нам с Деймоном нужно вернуться в колледж.

— Хорошо, раз тебе так удобнее…

— Отлично! Пойду позвоню Деймону, чтобы он оповестил остальных. В каком часу им лучше прийти? В восемь?

— Да, приблизительно.

Провожая взглядом длинные ноги дочери, Стейси нахмурилась, задумавшись не столько о предстоящих ей хлопотах, сколько о том эпизоде из далекого прошлого, который упомянула Джесс.

Браслет Стейси ни разу с тех пор не надела. Искусно выполненный, из золота высшей пробы и усыпанный сапфирами и изумрудами, этим сувениром с Ближнего Востока гордилась бы любая женщина. Но для Стейси он был связан со множеством воспоминаний, которые ей не хотелось воскрешать, и потому она убрала подарок подальше…

Стейси закрыла глаза и мысленно вернулась в тот далекий теплый весенний вечер, когда из распахнутого створчатого окна маленькой гостиной сладко пахло свежескошенной травой и Эдгар убеждал ее в необходимости оставить эту уютную комнатку для нее самой и Джесс.

— Но зачем она мне? — возражала Стейси.

— Тебе, возможно, она и не понадобится, но вот девочке непременно. Пойми же наконец: это ее дом, она должна чувствовать себя как в родных стенах, а не в отеле… Генри наверняка согласился бы со мной, — строго добавил Эдгар.

И Стейси не решилась с ним спорить, уступила и потом никогда не жалела об этом, убедившись в правоте Эдгара: опыт последующих лет показал, что и ей, и дочери порой необходимо уединиться и ощутить, что хотя бы часть огромного дома принадлежит лично им.

А когда она развернула сверток с подарком и увидела красивый футляр, то от неожиданности страшно смутилась и пролепетала:

— Ах, Эдгар… Что это такое?..

— Подарок к первой годовщине начала нашего совместного бизнеса, — невозмутимо сообщил он.

Эдгар тогда только что вернулся из командировки, Стейси еще не встала с постели, но услышала шуршание гравия под колесами машины и догадалась, кто приехал. Весь день она слегка нервничала, недоумевая, почему Эдгар не зашел даже поздороваться, и вот наконец он спустился в холл — загорелый, обаятельный, в белой тенниске, обтягивающей его мускулистый торс, и в светло-голубых джинсах, которые…

Она поспешно отвела взгляд, покраснев до корней волос, смущенная своей неожиданной реакцией на внешность этого мужественного человека.

Быстрый переход