За мою постоянную готовность слушать ее она меня любила больше всего, как она сама как-то призналась мне. Во мне постоянно жило это горячее желание слушать. И за мой отказ от высказывания каких-либо суждений об услышанном. Она постоянно видела, как я мысленно обсуждаю про себя то, что слышу, и она догадывалась, как бы я мог ей и что сказать, выслушав ее рассказ, или как бы я сам поступил на ее месте, По я никогда не осуждал ее, что бы она ни делала, как бы ни поступила. И теперь она знала, что я и сейчас не буду осуждать, если она расскажет мне эту свою историю.

После развода Дженел стала жить с Дораном Рад-дом. Он работал диктором на местном радио. Довольно высокий, несколько старше Дженел, очень энергичный, он всегда был обаятельным и веселым в обращении с другими, и, в конце концов, устроил ее на радиостанцию объявлять погоду. Работа эта была пустяковая. Но хорошо оплачиваемая для такого города, как Джонсон-сити.

Дорана постоянно преследовала навязчивая идея о том, чтобы быть оригиналом в этом городе. У него был огромный Кадиллак, он покупал одежду в Нью-Йорке и клялся, что когда-нибудь станет знаменитостью. Исполнители перед ним благоговели. Он посещал все представления заезжих ансамблей артистов на Бродвее, и всегда посылал записки какой-либо из актрис, с цветами и с предложениями отобедать вместе. Его поражало, как легко они соглашались остаться у него на ночь. Постепенно он понял, как одиноки они были в жизни. Эффектные, очаровательные на сцене, они становились маленькими забитыми созданиями в своих второсортных гостиничных апартаментах, обставленных второсортными холодильниками, и не вызывали ничего, кроме жалости. Он всегда рассказывал Дженел о своих приключениях. Они были скорее друзьями, чем любовниками.

Однажды у него появился шанс здорово преуспеть. Появилось объявление о концерте дуэта — отца и сына — в городском концертном зале. Отец был посредственным пианистом, который зарабатывал на жизнь, разгружая товарные вагоны в Нэшвилле, до тех пор, пока не обнаружил, что его девятилетний сын может петь. Отец — южанин, который дотоле трудился как каторжник и ненавидел свою работу, сразу же понял, что его сын — это его сбывающаяся мечта о счастье, о котором он и думать никогда не смел. С помощью сына он сможет навсегда распроститься со своей постылой каторжной работой.

Теперь он знал, что сын его талантлив, но не знал насколько. Он был вполне доволен, когда его сын разучил все духовные песни и он смог с ним совершать чудесные турне по тем местам, где библия была в особенном почете. Аудитория здесь была покорена молодым херувимом, воздающим хвалу Господу на чистейшем сопрано. Отец нашел, что эта новая жизнь чрезвычайно приятна. Он был общителен, заглядывался на красивых девушек и с удовольствием на некоторое время удалялся от своей постоянной усталой и измученной жены, которая, конечно же, оставалась дома.

Однако мать нового сопрано тоже мечтала о той роскошной жизни, которую должен был обеспечить ей чистейший голос ее сына. Оба они, отец и мать, были жадными дорваться, наконец, до жизни, но не в том смысле, как это бывает у богатых, которые хотят купаться в роскоши, наслаждаться всеми благами, нет, ко в том, как это происходит с погибающим на пустынном острове человеком, который вдруг оказывается спасенным и может, наконец, воплотить то, о чем мечтал на этом острове.

Поэтому, когда Доран прошел за кулисы, чтобы рассыпаться в хвалах голосу мальчика, а затем сделал предложение родителям, то нашел благодарную аудиторию. Доран понял, насколько талантлив мальчик и вскоре увидел, что талантлив один сын. Он заверил родителей, что не требует никаких процентов с заработка за пение церковных песен. Он будет курировать мальчика и возьмет лишь тридцать процентов с той суммы его заработков, которая превысит двадцать пять тысяч долларов в год.

Предложение было, конечно, неотразимо. Если они получат двадцать пять тысяч долларов за год, сумму невероятную для них, то почему бы им не согласиться па то, чтобы Доран с остальной части суммы, свыше этой, взял себе тридцать процентов? Да и как смог бы их мальчик, Рори, заработать больше? Это невозможно.