Я рассмеялся.

— Конечно, подожду.

— Я позвоню еще, — сказала Дженел. — Как только будет ясно, что кончаем, о’кей?

— Конечно, — сказал я.

Мы подождали с Элис до двенадцати часов. Она хотела приготовить мне что-нибудь поесть, но я отказался. К этому времени мне уже стало смешно. Нет ничего смешнее, когда с тобой поступают, как с полным идиотом.

В полночь телефон зазвонил снова, и я уже знал, что она скажет. И она действительно сказала это. Они еще не кончили. И когда кончат, она не знает.

Я был очень счастлив с ней. Я знал, что она когда-то устанет. Что я не увижу ее до утра и не буду ей звонить завтра из дома.

— Дорогой мой, ты очень-очень мил, так мил. Я не знаю, как и извиняться перед тобой, — сказала Дженел. — Позвони мне завтра во второй половине дня.

Я попрощался с Элис. Она поцеловала меня в дверях. Это был поцелуй сестры. Она спросила:

— Ты позвонишь завтра Дженел, да?

— Конечно, я позвоню ей из дома, — ответил я.

Я вылетел из Нью-Йорка на очень раннем самолете, и из аэропорта им. Кеннеди позвонил Дженел. Она обрадовалась.

— Я боялась, что не позвонишь.

— Я же обещал, что позвоню.

— Мы работали до трех ночи и сегодня репетиция будет не раньше девяти вечера. Я могу приехать к тебе в гостиницу на пару часов, если хочешь, — предложила она.

— Конечно, я хочу тебя видеть. Но я сейчас в Нью-Йорке. Я сказал тебе, что позвоню из дома.

Последовало долгое молчание.

— Понимаю, — наконец проговорила она.

— Ладно, — сказал я. — Я позвоню тебе, когда опять приеду в Лос-Анджелес. Хорошо?

Опять последовало долгое молчание, а потом она сказала:

— Ты был невероятно добр ко мне, но я не могу больше позволять тебе причинять мне боль.

И повесила трубку.

Однако в следующий мой приезд в Калифорнию мы помирились и начали все сначала. Она хотела быть совершенно честна со мной, обещала, что никогда больше не будет лгать мне и в доказательство рассказала мне об Элис и себе. Это была интересная история, но ничего не доказывала, во всяком случае, мне. Если не считать того, что было неплохо узнать правду наверняка.

Глава 37

Дженел жила у Элис Десанитис уже два месяца, прежде чем начала понимать, что Элис любит ее. Ей понадобилось для этого столько времени, потому что обе они днем очень напряженно работали. Дженел носилась туда-сюда для переговоров, которые устраивал ей ее агент. Элис работала допоздна дизайнером костюмов для дорогого фильма.

У них были отдельные спальни. Но поздно по вечерам Элис приходила в комнату Дженел и садилась на ее постель, чтобы поболтать с ней. Она готовила кто-нибудь поесть и горячий шоколад, чтобы лучше спалось. Обычно они разговаривали о работе. Дженел рассказывала истории о хитроумных и не очень хитроумных шагах, которые предпринимались в отношении нее в течение дня, и обе они смеялись над этим. Элис никогда не говорила Дженел, чтобы она поощряла эти шаги, пользуясь своей южной красотой и очарованием.

У Элис был проницательный взгляд. Она была высокого роста, очень деловая и твердая в отношениях с внешним миром. Но она была очень мягка и добра с Дженел. Она, как сестра, целовала Дженел, прежде чем они укладывались спать каждая в своей спальне. Дженел восхищалась ее умом и высочайшей компетентностью в своем деле — дизайне одежды.

Элис закончила свою работу на картине в то же самое время, когда сын Дженел Ричард приехал к ним, чтобы провести с матерью часть своих летних каникул. Обычно, когда сын приезжал к ней, она посвящала ему все свое свободное время: показывала ему город, водила его на разные представления, на каток, в Диснейленд.