Она слушала, как завороженная: я попал не в бровь, а в глаз.

— А если ты думаешь, что можно избежать неприятностей, просто поработав языком, так знай, что шансы подцепить что-нибудь при таком виде секса гораздо хуже для женщины, чем для мужчины.

Дженел соскочила с кровати. Она хихикала, но тут закричала:

— Нечестно! Нечестно!

Мы оба стали смеяться.

— Но гонорея — это пустяки, — продолжал я. — Сифилис — вот действительно ХРЕНОВАЯ вещь. Занимаясь с парнем французской любовью, можно поиметь славный шанкр во рту, на губах и даже в горле. И тогда — прощай карьера актрисы! На что нужно обращать внимание — это на цвет шанкра, имеет ли он бледно-красный цвет и переходит ли в бледно-красную язвочку, не кровоточащую. И вот в чем тут еще хитрость: все симптомы могут исчезнуть в срок от одной до пяти недель, но болезнь все так же будет жить в твоем организме, и после этого ты можешь кого-нибудь заразить. У тебя может возникнуть вторичное поражение или сыпь на ладонях и ступнях.

Я поймал ее ступню и сказал:

— Нет, у тебя ее нету.

Она сидела, как заколдованная, и ей даже не пришло в голову спросить, с чего это вдруг мне вздумалось читать ей лекцию.

— Ну, а мужчины? Вы то, негодяи, что имеете со всего этого?

— Мы то? Мы имеем воспаление лимфатических узлов в паху, поэтому иногда говорят, что, мол, у него две пары яиц, или мы можем начать лысеть. Поэтому когда-то давно слово «хэаркат»[ на жаргоне означало «сифилис». Но все же, находишься ты не в такой уж плохой форме. С помощью пенициллина все это можно убрать. И опять-таки, как я уже говорил, мужчины знают, что заражены, а женщины — нет, и поэтому женщины как раз биологически не приспособлены к разгульной жизни.

Вид у Дженел был слегка ошарашенный.

— Ты находишь это восхитительным? Ах ты, сукин сын!

До нее начало доходить. Очень мягко я продолжал:

— Но не настолько все это ужасно, как кажется. Даже если ты и не знаешь, что у тебя сифилис или, как это происходит у большинства женщин, у тебя нет никаких симптомов, пока однажды какой-нибудь парень не скажет тебе об этом по доброте душевной. За один год ты не станешь заразной. Ты никого не заразишь. — Я улыбнулся. — Если только ты не беременна. Тогда у ребенка будет врожденный сифилис.

Я видел, что эту мысль она отбросила.

— Если прошел год, две трети заразившихся живут как ни в чем не бывало, без всяких болезненных проявлений. Им повезло. С ними все в порядке.

Я снова улыбнулся.

С подозрительностью Дженел спросила:

— А оставшаяся треть?

— Для них дело плохо, — ответил я. — Сифилис поражает сердце, поражает кровеносные сосуды. Он может затаиться на десять, на двадцать лет, а потом вызвать безумие, может вызвать паралич, и будешь паралитиком. Кроме того, он может повлиять на зрение, на легкие и на печень. И тогда, детка, труба.

— Ты мне все это говоришь лишь для того, чтобы я не спала с другими мужчинами. Просто стараешься нагнать на меня страху, совсем как моя мать, которая пугала меня в мои пятнадцать, что я могу забеременеть.

— Ясное дело. Но это все подтверждается наукой. В моральном смысле у меня никаких возражений нет. Ты имеешь право трахаться с кем угодно. Мне ты не принадлежишь.

— Ах, ты, хитрюга, — проговорила Дженел. — Может быть, изобретут какие-нибудь таблетки, вроде противозачаточных.