Глава 42

Осано прилетел в Эл-Эй по какому-то киношному делу и позвонил мне, предложив вместе пообедать. Я взял с собой Дженел, потому как ей жутко хотелось познакомиться с ним. После обеда, когда нам подали кофе, Дженел попыталась вытянуть из меня что-нибудь о моей жене. Я отмахнулся от нее.

— Ты никогда об этом не рассказываешь, так надо понимать?

Я ничего не ответил. Она продолжала свои попытки. Вино ее слегка разгорячило, и она чувствовала себя немного не в своей тарелке из-за присутствия Осано. Наконец она разозлилась:

— Ты никогда не рассказываешь о своей жене, потому что считаешь это неблагородным.

Я по— прежнему ничего не отвечал.

— У тебя по-прежнему высокое мнение о себе, не правда ли? — сказала Дженел. Ее слова теперь пронизывала холодная ярость. Осано слегка улыбался, и просто, чтобы смягчить ситуацию, решил изобразить мудрого большого писателя, немного окарикатурив этот образ. Он произнес:

— О своем сиротстве он тоже никогда не говорит. Да, в общем-то, все взрослые — сироты. Взрослея, мы все теряем своих родителей.

Дженел это мгновенно заинтересовало. Она говорила мне, что восхищается умом Осано и его книгами. Она сказала:

— Великолепно сказано, и, думаю, так оно и есть.

— Это полная чушь, — отозвался я. — Если уж вы пользуетесь языком для общения, употребляйте слова в соответствии с их значениями. Сирота — это ребенок, который растет без родителей, очень часто не имея ни одного кровного родственника во всем свете. Взрослый — это не сирота. Это долбанный хрен, которому ни к чему отец с матерью, ведь это лишняя головная боль, и они ему больше без надобности.

Наступило неловкое молчание, и тогда Осано изрек:

— Ты прав, но, кроме всего, ты не хочешь, чтобы о твоем особом статусе знали все и каждый.

— Возможно, — ответил я. Затем повернулся к Дженел. — Ты и твои подруги называют друг друга «сестрами». Сестры — это дети женского пола, рожденные у одних и тех же родителей, и они обычно имеют одинаковые травмирующие воспоминания о своем детстве, в банках памяти которых отпечатались одни и те же связанные с этим вещи. Вот что такое сестра — хорошая, плохая или никакая. И когда ты подругу называешь сестрой, обе вы занимаетесь ерундой.

Осано решил сменить тему:

— Я снова развожусь. Опять алименты. Больше никогда не женюсь, это уж точно. У меня больше нет денег на алименты.

Я засмеялся.

— Да ну, не говори такие вещи. Институт брака теряет в твоем лице последнюю надежду.

Дженел подняла голову и сказала:

— Нет, Мерлин, скорее это можно отнести к тебе. Мы все посмеялись над этим, а потом я сказал, что мне не хочется идти в кино. Я слишком устал.

— Тогда пойдемте выпьем чего-нибудь в Пипс и поиграем в трик-трак. Осано мы научим, — сказала Дженел.

— Почему бы вам не пойти вдвоем? — посоветовал я довольно прохладно. — А я вернусь в отель и немного вздремну.

Осано смотрел на меня с грустной улыбкой. Он ничего не сказал. Дженел сверлила меня взглядом, будто вызывая повторить это еще раз. Я придал своему голосу безразличия столько, сколько смог. И сказал, подчеркивая каждое слово:

— Послушайте, я действительно не возражаю. Абсолютно серьезно. Вы оба мои лучшие друзья, но мне действительно хочется спать. Осано, будь джентльменом и займи мое место.

Все это я проговорил с абсолютно невозмутимым видом.

Осано правильно догадался, что я ревновал к нему.