– Ты последний остался из здешнего туристического бизнеса, – сказала Лив.

– Да, – согласился он. – К нам прилетали поскакать на наших членах. Ты глянь, глянь. Наши члены немного не такие, как ваши.

– Угу, вижу, – сказала Лив Хюла.

– Но они работают неплохо. Они для вас вполне подходят.

– Думаю, да.

– Мы можем вас трахнуть, – сказал он, словно цитируя рекламное объявление.

От него исходил смолистый новочеловечий запах, похожий на запах креозота, но в целом не особенно неприятный. Член, если пообвыклась, совсем как обычный член. Лив понравилось, что новочеловек смог на время избавить ее от всех тревог, словно стер память об остальной, не связанной с сексом жизни. Память о себе самой. «В конце концов, – подумалось ей, – я, вероятно, за этим сюда и пришла». Проснувшись поутру, она обнаружила, что в лавовой трубке никого нет. За шторой в углу из стены текла струйка воды, и Лив подмылась. Побродила вдоль пустых полок, словно в лавке, подбирая с них предметы, разглядывая и кладя обратно. Оставила деньги на столике. Опять появился мальчишка и отвел ее назад в ракетный порт Да Луш, и после долгого пути в прохладе под мягким мучнистым светом Лив, исполнившись собственнического восхищения, увидела «Нову Свинг» на опорах, подобных летящим контрфорсам сверкающего на солнце маленького собора. При свете дня пейзаж вокруг выглядел не таким безжизненно-пустынным, как ей показалось. Расщелины и лавовые туннели полнились зеленой растительностью и таили прохладу; среди ручейков и источников падали косые полосы солнечного света. Она то и дело обгоняла пацана, который ушел в свои мысли.

Лив Хюла, не желая ввязываться и избегая встречаться с другими взглядом, проследовала в «L’Ange» и заказала себе охлажденный йогурт.

Ирэн возникла у нее за спиной.

– Я себе тоже такой возьму, но добавлю водки.

Они сели и стали смотреть, как Толстяк Антуан и М. П. Реноко удаляются на край ВПП, не переставая препираться.

– Да за кого этот маленький поц себя принимает? – вопросила Ирэн.

Лив сказала, что не в курсе.

– А я в курсе, – ответила Мона победоносно, будто выиграв спор. – Я-то в курсе.

– Мне не нравится его борода.

– А кому нравится? – сказала Ирэн. – У тебя выдалась славная ночка?

Лив улыбнулась и опустила взгляд на йогурт, куда уже налетели мошки. Потом все трое поднялись на борт «Новы Свинг» и принялись изучать оставленный Реноко на грузовой палубе предмет: второй саркофаг, на пару метров длиннее первого, парил в нескольких дюймах над полом. Он сужался к обоим концам и постоянно вихлял из стороны в сторону.

– Там должен быть иллюминатор, – заметил Антуан, – но я его пока не нашел.

М. П. Реноко объяснил, что такие саркофаги использовались в старых представлениях цирка. На самом деле это были автоклавы. Фокус в том, что внутри чужак: люди платили за то, чтобы на него посмотреть, детишки стучали по баку, все уходили довольные. Этот сосуд напоминал старое цинковое ведро и пестрел пятнами коррозии; по бокам осел слой сублимированной серы и гари, будто не так давно груз подвергали какой-нибудь неудачной промышленной обработке или он побывал в низкотемпературном пожаре. Энергии этого явления, по мнению Толстяка Антуана, едва хватило бы вскипятить чайник. Потом саркофаг хранили где-то во влажном месте. Передвигать его было тяжелее, чем первый. А если сунуть руку под донышко (Антуан никому не рекомендовал этого делать), попадешь под микроволновое излучение.

Лив Хюла содрогнулась.

– Иногда я ненавижу эту работу, – сказала она.