– Вот в таком положении вы его и нашли? – предположила ассистентка.

– Нет. Он находился ниже.

– Трудно начать с более низкой позиции, чем Тони.

Эпштейн проигнорировал реплику.

– Когда я здесь появился, – пояснил он, – тело лежало на земле, как обычный труп. Потом стало подниматься в воздух. Не так быстро, чтобы это замечалось глазом, но, если отвернуться на некоторое время, замечаешь, что он немного прибавил высоты. Минут за двадцать он переместился вот в такое положение. – Ассистентка бесстрастно взглянула на него. Эпштейн пожал плечами. – Ну, может быть, тридцать.

– Мне нужно войти в один из тех домов, – сказала ассистентка.

– Мертвые обычно не летают, – произнес Эпштейн.

Копы барабанили в дверь, пока им не открыли. Дом был четырехэтажный, без лифта, с выкрашенными ярко-коричневой краской коридорами, где воняло средством от тараканов. К западу от Туполев-авеню до самой Радиа-Марелли все дома были такими: крольчатники, оседающие в разветвленные туннели переулков, и затопленные подземелья. Тут бродили стайки туристов, вкушая прелести преступного мира, познавая экономику дешевых борделей, футурологических стыковок и в особенности бакоферм, где при желании можно было перевоплотиться хоть в растение с далекой планеты. Ассистентка поднялась на второй этаж, распахнула окно в коридоре и уставилась вниз на плавающий труп.

– Видите что-нибудь? – поинтересовалась она.

В воздухе над телом Тони Рено что-то мерцало: очень бледная синяя рябь, подобная всенощному сиянию неоновых реклам на соседней улице. Куртка от Сэди Барнэм распахнулась, обнажая грудную клетку и подчеркивая изогнутую наготу тела ниже диафрагмы. Что ни говори, а Тони при жизни держал себя в хорошей форме. Лицо его было восково-бледным, на нем застыло выражение крайнего изумления. Трудно было сказать, каким образом его так подвесили.

– Я вижу, как на тело падает дождь, – сказал Эпштейн, – но не достигает его.

Ассистентка коротко улыбнулась.

– Таковы были амбиции Тони при жизни, – констатировала она. – Пройти между струйками дождя. Вероятно, это даст нам ключ к разгадке типа преступления, с каким мы здесь столкнулись.

Словно продолжая размышлять об этом, она еще пару минут смотрела вниз на труп. Наконец приказала:

– Опустите его на землю, если можете. Если не сможете, оставьте тут кого-нибудь понаблюдать, что случится. Я сюда пошлю отряд Полиции Зоны. И может, оператора.

Эпштейн упал духом при мысли о совместной работе с оператором. Копы переглянулись, покивали с таким видом, словно только этого и ожидали. На полпути вниз ассистентка обернулась, точно вспомнив что-то важное.

– Вы идите себе, идите, – сказала она Эпштейну.

Дождавшись, пока копы покинут здание, ассистентка вошла в первую попавшуюся квартиру. Там какой-то двуногий чужак с головой совы, просверленной в нескольких местах для подключения проводков, лежал на матрасе, а вокруг парили его собственные перья. Несколько предметов покоились на ночном столике – в том числе пара костей для игры в антрефлекс, выпавших в комбинации «Облачная башня», дешевая голограмма Тракта Кефаучи да пара украшенных искусной гравировкой титановых игл. Ассистентка прикинула, что две-три недели назад кто-то взялся было экспериментировать с воздействием этих объектов на чужацкое восприятие, да потерял интерес. В комнате пахло плесенью и голубиными гнездами. Ассистентка сделала два-три звонка, поговорила с управлением, потом постояла немного с таким видом, как будто перед ней явилась пообщаться голографическая уловка. Ничего не случилось. Однако спустя некоторое время в углу у потолка возникла зыбкая форма.