|
Зайдя в озеро по грудь, Найл неожиданно почувствовал, что какая-то сила поднимает его. Секунда – и он уже всем телом толкался вперед, тесня плечами упругую воду. Хамна показал, как надо плыть – в такт, разом, двигая руками и ногами, и вскоре Найл уже разрезал гладь как заправский пловец. Вкус у озерной воды был неприятный, как у воды из колодца в их пещере, даже резче. Неожиданно что-то задело ногу Найла, и юноша тревожно вскрикнул. Плывущий рядом Хамна проворно нырнул и вскоре появился на поверхности, держа в руке рыбу, а в течение получаса наловил еще штук пять. Прошлепав затем на берег, они завернули рыбин в кусок материи, которую Хамна извлек из своей сумки, и пошли песчаным пляжем туда, где в озеро втекает река. К этому времени вода на теле высохла, и Найл почувствовал, как она неприятно стягивает кожу. Но не беда, осадок скоро смыли в ручье и после этого – блаженство! – улеглись в тени пальмы под еще не озлобившимся солнцем. Найлу еще о многом хотелось расспросить. – А почему ты говоришь, что вы все сыновья Каззака? – Потому, что у всех в нашем городе равные права. Кроме того, у владыки много детей. – А сколько? – Ну… Примерно с полсотни. – Ого! Так сколько у него тогда жен? Хамна прикинул, прежде чем ответить: – С полтораста, не меньше. Найл подумал, что ослышался: – И где они все живут? – Как положено, с мужьями. – Но ты же вроде сказал, что их муж – Каззак? Хамна терпеливо, как какому-нибудь малолетнему оболтусу, разъяснил: – Само собой, есть у них мужья. А заодно они принадлежат еще и владыке, все. Кто ему понравится, ту он и выбирает. Найл оторопел: – И мужья-то что, не возражают? – Выходит, что нет. Если они не хотят здесь жить, могут уйти. Но никто никуда не уходят. Найл ненадолго задумался, а потом все же спросил: – А если б мы перебрались жить сюда, моя мать тоже стала бы женщиной Каззака? – А как же. Если бы приглянулась. Юноша тяжело вздохнул. Все ясно. Нечего и думать, что отец согласится здесь жить. Он снова помолчал, а потом задал вопрос, который не давал ему покоя с самого их прибытия в город: – А у Мерлью есть муж? – Пока нет. Ей всего семнадцать. К тому же у нее дел невпроворот. С той поры как умерла ее мать, она заправляет всем хозяйством владыки. Найл едва заметно улыбнулся: хоть это его не огорчило. Может, все еще не так плохо? Хамна, широко зевнув, сел: – Пора двигать обратно. Скоро наведаются смертоносцы. – Они прилетают сюда каждый день? – Нет, что ты! Тем более в это время года. Сейчас время песчаных бурь. По сравнению со вчерашним в убежище было совсем сумрачно. В коридорах горело лишь по несколько светильников. Вчера-то в честь гостей все осветили, а нынче был обычный день. В жилище Стефны сидела за вышиванием лишь одна Дона. Мать ее, вероятно, находилась на работе в швейном цеху. Все, кому исполнилось двенадцать, обязаны были по несколько часов в день отдавать труду. Завидев Найла, девочка засияла от радости и тут же спросила, не желает ли он с ней сыграть. – Во что? Вместо ответа Дона достала горшочек, в котором лежало несколько цветных камешков, и показала, что нужно с ними делать. Вот камешки лежат на ладони, а надо их подбросить и изловчиться, чтобы все до единого упали на тыльную сторону ладони, и чем дальше, тем сложнее. Потом играли в отгадки – кто точнее угадает, сколько камешков спрятано в руке. Чуть позже, глянув на водяные часы, Дона спросила: – Хочешь пойти на общую игру в большом зале? Найла клонило в сон. |
