Он сделал еще несколько движений и затем изможденно опустился. Оба отдыхали после пережитого возбуждения и бурной разрядки. Немного погодя он поднялся, и она поцеловала его, ощущая на его губах вкус и запах собственного тела.

— Я хотела продолжать, но я была так возбуждена.

— Не имеет значения, сколько это длится… — Джондалар сел и добавил: — Это каменное ложе не слишком-то удобное. Что же ты не сказала мне об этом?

— Я не заметила, но сейчас чувствую, что какой-то камень впился в мое бедро, а другой — в плечо. Можно было подыскать место и помягче… для тебя. Но сейчас я хочу по-настоящему поплавать. Может быть, здесь рядом есть протока поглубже.

Они вошли в реку и, раздвигая тростник, вышли к чистой воде, которая оказалась гораздо холоднее. Вначале Эйла плыла впереди, но вскоре Джондалар догнал ее. Оба были хорошими пловцами, среди потока, прорезавшего камыш, началось шуточное соревнование. Эйла была впереди, когда они достигли места, где река резко разделялась на два рукава. Джондалар подплыл туда, но Эйлы нигде не было видно.

— Эйла! Где ты? — закричал он.

Никакого ответа. Он снова позвал ее и поплыл по одному из рукавов реки. Поток так извивался, что ему был виден лишь тростник.

— Эйла, где ты?

Внезапно откуда-то издалека послышался знакомый свист. Джондалар тоже свистнул и услышал ответный свист. Он развернулся и поплыл обратно. Достигнув развилки, он двинулся по другому рукаву. Описав петлю, поток впадал в другую реку. Джондалар почувствовал, как сильное течение подхватило его и внезапно понесло вниз. Впереди он увидел Эйлу, которая с трудом сопротивлялась течению, и поплыл к ней.

Боясь, что течение унесет ее, она продолжала грести руками. Он повернулся и поплыл рядом с ней. Когда они достигли развилки, то остановились передохнуть.

— Эйла! О чем ты думала? Почему не дала мне знать, куда ты направляешься? — громко ворчал Джондалар.

Она улыбалась ему, зная, что он сердится от страха и волнения за нее.

— Я просто старалась плыть впереди. Не думала, что этот поток повернет и что течение такое сильное. Меня понесло вниз, прежде чем я поняла это. Почему здесь такое сильное течение?

Он успокаивался, видя, что она в безопасности.

— Не знаю. Странно. Может быть, мы близко от основного русла, или здесь резко опускается дно…

— Поплыли обратно. Вода холодная…

Их путь по течению был гораздо легче и короче. Эйла плыла на спине, поглядывая на зеленый тростник и небо. Солнце стояло все еще высоко.

— Эйла, ты помнишь, где мы вошли в реку? Все так однообразно.

— Там стояли в ряд три сосны. Средняя повыше. А перед ними были плакучие ивы.

— Тут множество сосен. Может быть, стоит выбраться на берег? А то мы можем проплыть мимо.

— Не думаю. У той большой сосны был забавно изогнут ствол. Подожди… Да вот и она! — сказала Эйла и поплыла к тростнику.

— Ты права. Здесь мы вошли в воду. Видишь сломанный тростник?

Пробравшись через тростник к заводи, они вышли на берег с чувством, что вернулись домой.

— Я разожгу костер и сделаю чай, — сказала Эйла, собрав волосы и выжав воду из них. Затем она направилась к поклаже, собирая по пути сухие ветки.

— Ты оденешься? — спросил Джондалар, бросая на землю охапку дров.

— Вначале я обсохну, — ответила она, отметив, что лошади пасутся рядом, а вот Волка нигде не видно. Она слегка заволновалась, ведь Волк впервые исчезал на полдня. — Почему бы тебе не прилечь на эту солнечную травку и не отдохнуть, а я приготовлю чай.

Пока Джондалар ходил за водой, Эйла разожгла жаркий костер. Затем отобрала несколько сушеных трав, думая о том, что люцерна стимулирует и освежает, ее хорошо смешать с огуречником для здоровья и гвоздикой для сладости.