Хотя поймать дичь он не пытался, но вспугнуть стаи болотных птиц — чем это не прекрасная охота! Интересно, не потому ли он охотился, чтобы порадоваться их полету? Эйла же испытывала благоговейный трепет при виде этой завораживающей красоты.

На следующее утро Эйла проснулась с ощущением духоты и сырости. Жара набирала силу, и Эйле не хотелось вставать, а хотелось денек отдохнуть. Это не значило, что она была больна. Она просто устала от долгого пути. Даже лошади нуждались в передышке. Нужда заставляла их двигаться все вперед, и она понимала это, но если задержка даже на один день так влияла на сроки прибытия к леднику, о котором говорил Джондалар, то они уже опаздывали. И намного. Им требовался не один погожий день, чтобы пересечь ледник. Но когда Джондалар встал и начал упаковываться, Эйла тоже поднялась.

По мере продвижения жара и влажность становились невыносимыми, и, когда Джондалар предложил остановиться и искупаться, Эйла мгновенно согласилась. Они свернули к реке и обрадовались тенистой прогалине, которая вела к воде. Русло промчавшегося весной потока все еще было слегка пропитано водой и устлано старой опавшей листвой с редкими пучками травы. Оно пролегало между зарослями сосны и ивы и несло приятную прохладу. За грязной промоиной был узкий галечный берег спокойного пруда, сквозь листву ив освещенного солнцем.

— Здесь великолепно, — улыбнулась Эйла и начала отвязывать волокушу.

— Ты считаешь это необходимым? Мы здесь долго не задержимся.

— Лошадям тоже нужен отдых. И у них будет возможность поваляться и выкупаться, — ответила она, развьючивая лошадь. — К тому же надо подождать Волка. Я не видела его с утра. Видно, он что-то унюхал и теперь охотится.

— Хорошо. — Джондалар стал тоже снимать сумки с Удальца. Положив вещи в лодку, он шлепнул жеребца по крупу, давая тем самым понять, что тот свободен.

Молодая женщина быстро разделась и вошла в пруд. Джондалар не мог насмотреться на нее. Окутанная солнечными лучами, она стояла по колено в воде, волосы ее золотились в ярком свете, крепкое загорелое тело блестело.

Его вновь поразила красота женщины. В этот миг любовь к ней была так велика, что у него от волнения перехватило горло. Она нагнулась, чтобы зачерпнуть воды и ополоснуться, — высветились крепкие круглые ягодицы и более светлая внутренняя часть ляжек. Все это вызвало в нем желание.

Она взглянула на него, когда он вошел в воду, увидела его улыбку и знакомый напряженный призыв в его синих глазах и заметила, как меняется форма его члена. Она ощутила встречный порыв, с ним пришло расслабление. Хорошо, если бы им не нужно было продолжать путь сегодня, ей надо способствовать этому. Они оба нуждались в перемене, некоем приятном развлечении.

Он заметил, как она взглянула на его обнаженное тело, и увидел ее реакцию: ее поза стала еще более манящей. Его реакция была очевидной.

— Вода прекрасна, — сказала она. — Ты подал хорошую мысль искупаться. Становилось слишком жарко.

— Да, мне жарко, — ответил он, приближаясь к ней. — Не знаю, как ты этого добиваешься, но в отношении тебя у меня отсутствует контроль.

— А почему ты должен себя контролировать? Я же не контролирую себя по отношению к тебе. Ты просто смотришь вот так на меня, и я готова…

— О женщина! — Он обнял ее и, склонившись, отыскал ее губы.

Руки его гладили ее спину, ощущая нагретую солнцем кожу. Она любила его ласки и мгновенно ответила на них.