Холодный ветер, вызывающий мурашки на голой коже, дал им понять, что солнце опустилось за западными горами, близилась ночь. Они отложили оружие, поспешно оделись и быстро развели костер. Затем установили палатку, но настроение у них было испорчено. Эйла все поглядывала на лошадей, радуясь, что они пасутся рядом со стоянкой.

Когда тьма окружила золотистое пламя костра, мужчина и женщина ощутили странное спокойствие. Они сидели, прислушиваясь к ночным звукам речной дельты. В сумерках пробудились к активности ночные цапли и запели сверчки. Несколько похоронных воплей издала сова. Услышав, что кто-то, возбужденно сопя, обнюхивает что-то в лесу, Эйла решила, что это кабан. Вдали раздался хохот гиены, а ближе — пронзительный крик дикого кота. Эйла гадала, была ли то рысь или снежный леопард. Она ждала, когда вновь завоют волки, но они молчали. Чернотой бархата тьма проникла во все закоулки пространства, а весь звуковой диапазон заполнился различными голосами. С каждой протоки, с каждой заводи доносился свой хор лягушек. Его сопровождало похожее на колокольный звон стенание жаб.

Для забравшихся в спальные меха Эйлы и Джондалара пение лягушек стало привычным фоном. Вдруг вдалеке послышался волчий вой. Волк откликнулся.

— Интересно, скучает он по волчьей стае? — обнимая Эйлу, спросил Джондалар.

Она прижалась к нему, радуясь его теплу и близости.

— Не знаю, но иногда волнуюсь. Бэби оставил меня ради самки, но львы всегда уходят со своей территории в поисках самки из другого прайда.

— Думаешь, Удалец тоже может покинуть нас?

— Уинни на некоторое время уходила в табун. Не знаю, как к ней отнеслись другие кобылы, но она вернулась, когда умер жеребец. Не все жеребцы имеют табун кобыл. Каждый табун выбирает только одного, и тот должен сражаться с другими самцами. Молодые жеребцы обычно образовывают свои собственные табуны, но всех их тянет к кобылам во время течки. Уверена, что со временем Удальца тоже потянет к ним и ему придется сражаться.

— Может быть, я смогу удержать его на поводе в этот период?

— Сейчас не время волноваться. Обычно лошади разделяют Наслаждение только весной. Меня больше волнуют люди, которые встретятся нам во время Путешествия. Они не понимают, что Уинни и Удалец — не обычные лошади. Вдруг кто-то захочет нанести им увечье? Да и к нам могут отнестись отрицательно.

В объятиях Джондалара Эйла размышляла о том, как воспримут ее на родине возлюбленного. Он заметил, что она лежит спокойно и о чем-то думает. На его поцелуй она не ответила как обычно. Он подумал, что ведь день был такой трудный — возможно, она устала. Слушая хор лягушек, он уснул. Проснулся он от криков.

— Эйла! Эйла! Все в порядке! Проснись!

— Джондалар! О Джондалар! — вскрикнула Эйла, прижимаясь к нему. — Я видела во сне Клан. Креб пытался сообщить мне что-то важное, но мы находились глубоко в пещере, и было темно. Я не видела, что он показывал.

— Возможно, тебе приснилось, потому что ты думала о них днем. Помнишь, ты говорила о Клане, когда мы были на большом острове и смотрели на море. Я еще подумал, что ты чем-то расстроена. Ты думала, что мы навсегда покидаем эти места?

Она закрыла глаза и кивнула, боясь заплакать. Она еще не решалась говорить о его народе. Как примут не только ее, но лошадей и Волка. Клан и ее сын были потеряны для нее, но она не хотела терять животных, если они все в целости доберутся до его дома. И все же что хотел ей сказать во сне Креб? Джондалар обнял ее, согревая своим теплом и любовью, он понимал ее горе, но не знал, как высказать это. Однако было достаточно и его близости.

Глава 12

Северный рукав реки Великой Матери представлял собой извилистую границу огромной дельты. По берегу реки узкой полосой тянулись кустарники и деревья, отделявшие воду от степных трав.